Если прошлое наводнено «попаданцами», переписывающими историю, то у времени должны быть свои защитники. Герой попадает в 1941 год и вынужден пройти испытания фронтового ада, борясь за выживание и пытаясь помешать тем, кто хочет изменить ход великой войны.
Улегшись, мы потравили скабрезные анекдоты и — спать.
Наутро после завтрака в палату вошел молодой — лет тридцати — майор. Все притихли, думая, что начальник госпиталя нажаловался в НКВД. Однако дело повернулось совсем другой, неожиданной стороной.
— Танкисты есть? Ну — из выздоравливающих?
Отозвались двое — я и еще один танкист, Сергачев, лежавший в углу. Он получил сильные ожоги рук, но они уже почти затянулись. Повезло парню в том последнем бою — весь экипаж в танке сгорел, он один успел выскочить. Промасленная и пропитанная топливом одежда вспыхнула мгновенно, и пока он ее срывал с себя, обжег руки.
Майор подошел сначала к нему:
— Как чувствуешь себя, танкист?
— Уже ничего. — Раненый повертел перед собой вытянутыми руками.
— На каких танках воевал?
— На БТ.
— Сгодится, — сказал майор, записывая фамилию танкиста.
Затем подошел ко мне:
— Как здоровье?
— Спасибо медикам, хожу вот, скоро и бегать буду.
— Т-34 знаешь?
— Воевал на нем, подбит был.
Майор обрадовался мне, как брату:
— Кем воевал?
— Командиром танка — сержантом был.
— Фамилия?
— Колесников.
Майор черкнул на бумажке и мою фамилию.
— С ранами-то как? Выписать смогут?
— Да я уже почти здоров.
— Ко мне пойдешь?
Мне было все равно — куда, но в пехоту, понятное дело, не хотелось.
— Пойду.
— Вот и славненько. Я — к начальнику, готовься.
Майор ушел. А чего мне готовиться? Вещей нет, одежды — тоже. Даже документы мои, как я позже узнал, и те были в канцелярии, у писаря. Но майор оказался мужиком пробивным.
Через полчаса в палату зашла медсестра.
— Колесников, Сергачев — на выход, к писарю.
Нам отдали наши красноармейские книжки, справки о ранении. Потом мы пошли к старшине в каптерку. Нас переодели в старенькую форму — «б/у», выдали сапоги. И еще — сухой паек на дорогу, ценность немалая по нынешним временам: по булке ржаного хлеба и по две банки тушенки.
Майор терпеливо ждал нас у входа. Всего танкистов оказалось четверо — готовый экипаж.
— Садитесь в грузовик, сейчас заскочим в полк, а оттуда — на завод.
— Какой завод? Мы не на фронт разве?
— Танки будем из ремонта получать.
В полку в наш «ЗИС-5» сели еще полтора десятка бойцов, и мы выехали из Можайска в восточном направлении."
"Куда мы следуем, я не знал, оставалось только гадать и ждать. По широкой дороге в обоих направлениях двигалась военная техника, прижимаясь к обочине, шли строем люди в шинелях и в гражданском — видно, ополченцы. Часто приходилось останавливаться, пропуская следовавшие рядами колонны.
