В темном переулке, куда несется ветер, я встретила манящую фигуру — шарлатанку-шикарницу Зайку на шпильках. Вместе с мамой мы бежим от непроглядной тьмы к свету, где ждет опасность и искупление. Увлекательный роман о любви, предательстве и неожиданных переменах в судьбах друзей....
С каждой секундой становился всё невыполнимей.
– Я не хочу тебя стеснять, могу спать внизу, на диване, – я остановилась на середине лестницы. Был крохотный шанс, что Кьёрн согласится.
– Это не обсуждается.
– Но ты же не хотел торопиться.
Мужчина бросил задумчивый взгляд через плечо.
– Ты права, – пробубнил. – Спокойной ночи, Ир-р-рина, – проурчал.
Ему пришлось протиснуться, чтобы пройти мимо меня, и когда наши тела соприкоснулись, кожу приятно закололо, в груди заныло и стало жарко-жарко. А вот это совсем ни к чему! Еще не хватало страдать по своему похитителю.
“Ац-ц-цтавить!” – рявкнула Ирэн.
– Спокойной ночи, – я ответила осипшим голосом и мышкой юркнула в комнату.
Не той Мышкой, что скачет сейчас по свежему снегу, с восторгом стараясь поймать огромной пастью снежинки, спускающиеся с темного неба, а самой обыкновенной – крохотной, испуганной.
От своего плана я отступать не собиралась и поэтому, вместо того чтобы лечь спать, села на кровать, прижавшись спиной к мягкому изголовью.
Крохотные часики на прикроватной тумбе показывали двенадцать; попа и бедра потеряли всякую чувствительность. Пальчиками я разминала одеревеневшие мышцы шеи и, не выдержав, немного сползла, со стоном боли и облегчения ощущая приток крови.
– Тебе плохо? – мужской голос разорвал тишину.
Боже правый! Он что, там под дверью спать лег?..
– Что-то болит?
– Нет, – я извлекла из себя фальцетом. – Все хорошо, кошмар приснился.
– Я могу остаться с тобой, – из-под двери послышалось робкое предложение.
– Не стоит. Да и мы же договорились.
– Да, я помню. Буду терпелив.
Все же пришлось лечь с удобством, если Кьёрн так бурно реагирует на любой мой громкий вздох, нужно постараться соблюдать тишину.
И время потекло тягучим и очень медленным потоком.
Час.
Час двадцать.
Час двадцать семь.
“А-а-а, – вопила Ирэн, – что же так долго-то?”
Только час тридцать пять, а я натужено таращу глаза в потолок, силясь не уснуть.
“Наконец-то два”, – заметила моя далекая от прагматизма половина.
Два двенадцать.
Два семнадцать… – как же хорошо, я лишь на мгновение прикрыла в блаженной тишине глаза и распахнула их от грозного короткого рыка под окном.
Мой взгляд метнулся к часам. “Ты уснула, Ирка! Уже пять! – вопила Ирэн. – Все проспала, балда! – я поднялась на ватных ногах и прильнула к холодному стеклу. – Скоро рассвет!”
А по белоснежной глади, оставляя огромные следы, шел зверь.
