В темном переулке, куда несется ветер, я встретила манящую фигуру — шарлатанку-шикарницу Зайку на шпильках. Вместе с мамой мы бежим от непроглядной тьмы к свету, где ждет опасность и искупление. Увлекательный роман о любви, предательстве и неожиданных переменах в судьбах друзей....
– Если Михалевский не даст разрешение на выезд Васи из страны, я ему…, – взглянула на внука и долго облизывала губы, подбирая выражение, – … финтюльку отверчу. На зимние праздники я буду приезжать к вам в гости. Не знаешь, для визы нужно приглашение? Всё же туристическая обходится дороже.
""А-а-а"", – вопила Ирэн.
– Мама! – я была готова рыдать и хохотать одновременно.
– Что мама? Сани нужно готовить смолоду!
– А честь беречь с лета? – я всё же не удержалась и расхохоталась.
Размечтавшаяся родительница не оценила шутки и ворчливо ответила:
– Ирочка, ты какую-то глупость сказала.
– Прости, – я утирала выступившие слезы.
– Хохочет она… а ты обо мне подумала?
– Да, мамуль, только о тебе и думала.
Вася, взяв нас за руки, внимательно слушал перебранку и крутил головой от одной взволнованной блондинки к другой.
– Еще и врешь, Ирочка, – мама склонилась к ребенку: – Васек, никогда не ври своей маме, понял, мой хороший?
– Я не вру! – заверило мое маленькое счастье.
– Спасибо, сынок.
– Подожди, подожди, вот пройдет с десяток лет, и гномик перестанет ценить твои усилия. Вот прямо как ты, моя предположительно любимая дочь, – мама театрально всплеснула руками, поправила палантин на своих плечах и ускорила шаг.
– Ма-а-ам. Ну за что мне с утра такие испытания? – я ворчала, замечая краем взгляда автомобиль, неспешно кативший за нами.
Отлично. Все просто отлично.
Подумаешь, я иду за затаившей обиду мамулей, а в нескольких метрах от нас громила таращит на меня свои красивые глазищи, полные боли и печали, и дышит по-маньячески.
– Один ты меня понимаешь, – поддавшись порыву нежности, я погладила сына и тяжело вздохнула.
Сын вскинул голову и с нежностью в голосе спросил:
– А мы торт купим?
В двух шагах от нас мама хрюкнула от смеха, но головы своей обиженной не повернула.
– Купим. Я тоже хочу, – заверила, мечтая о большом кусочке лакомства, политого толстым слоем темного шоколада.
Вроде и страшно должно быть, я настойчиво воскрешала образ огромного скалившегося волка, но больше чувствовала волнение, словно впервые иду на встречу с мужчиной.
Что там Женька говорила? Верные, любящие, нежные?.. А еще огромные, пугающие своими намерениями скорого крепкого потомства и… красивые и соблазнительные, как смертный грех.
