В темном переулке, куда несется ветер, я встретила манящую фигуру — шарлатанку-шикарницу Зайку на шпильках. Вместе с мамой мы бежим от непроглядной тьмы к свету, где ждет опасность и искупление. Увлекательный роман о любви, предательстве и неожиданных переменах в судьбах друзей....
“Он, – завизжала моя хамоватая половина, – он вернулся!”
– Жди, – строго ответила мамуля и с прытью школьницы, сбегающей с последнего урока, влетела в кухню. – Ну-ка, собери сопли, – схватила полотенце и как давай творить добро, размазывая по моим щекам слезы вместе с косметикой. – Надеюсь, он тебя сильно любит, – и меня постигла жуткая процедура из детства. Мамуля смочила свой палец слюной в попытке оттереть потекшую тушь.
“Терпи…, терпи…”, – подсказывала Ирэн.
– Все, иди.
– Точно все? – я взглянула на свое отражение в пузатом боку чайника.
– Точно-точно.
Шаг, второй – руки подрагивают.
Третий, четвертый – в моем горле встал ком.
Пятый, шестой, седьмой – я несмело поднимаю взгляд на громилу.
– Ты вернулся? – спрашиваю очевидную вещь.
Кьерн отвечает вопросом на вопрос, бросаясь ко мне и обхватывая раскрасневшееся лицо своими огромными ладонями:
– Ты плакала, Ир-р-рина?
– Немного.
“Да какой немного? Ты же видела себя в отражении чайника. Соседский бульдог сейчас выглядит милей”.
– Из-за него? – мужские руки заходили ходуном.
“Ну что за дурак?!” – бесновалась Ирэн.
– Из-за тебя, – выдохнула я, не поднимая взгляда. – Я думала, ты не вернешься.
В коридоре повисла тишина.
– О-о-о, Ир-р-рина, – заурчал громила. – Моя Ир-р-рина.
– Так, детки! – вмешалась мамуля. – Вы мне тут не устаивайте безобразия и непотребства. Поезжайте, – она накинула на мои плечи пальто.
– Мам!
– Не возвращайте ее до понедельника, Кьёрн. С гномиком я посижу. Все, идите-идите.
– Да куда? Я не обулась!
Женские руки так и толкали меня в спину.
– А я тебя донесу, – быстро сообразил Кьёрн, подхватывая меня на руки.
– Но…, – я в растерянности посмотрела на мамулю.
Родительница лукаво прищурила глаза.
– Обувь тебе не понадобится.
– Не понадобится, Ир-р-рина, – заурчал громила мне на ухо, щекоча кожу бородой. – Тамара Владимировна правду говорит. Я тебя на руках носить буду, если понадобится.
– Но…ой, – я оказалась на мужском плече. – А… а как же?..
Перед лицом замелькали задники грубой обуви и многочисленные серые ступени.
– Ай, ой, ай…э… у…, – наконец, меня вернули в изначальное положение, и вместо рифлёной подошвы, я видела сосредоточенное лицо оборотня.
Оборотня… – повторила еще раз. Уже и не так страшно звучит, как раньше. Обо-рот-ня.
– С тобой все хорошо? – Кьёрн усадил меня на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем безопасности. – Ножки подожми. Не подумал я, что здесь холодно, – сконфуженно почесал он затылок.
