Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
Впрочем, это не так сложно, как кажется… Он окружил себя не профессиональными охранниками, а только верными родственниками. Они проблем не создадут. Когда можно позвонить отцу?
– Я не думаю, что Гилани Гирмасолатович намерен у него ночевать. Или Джамбулат, если был в гостях у Гилани, не будет долго у него задерживаться. Они слишком разные люди, чтобы найти общие интересы. Подождем на всякий случай еще полчаса, потом позвоним… Я сам позвоню и спрошу, может ли эмир разговаривать.
* * *Джамбулат всегда умел держать себя в руках, и его неулыбчивое лицо обычно не выражало тех чувств, которые он испытывал.
– В течение недели Таймасхан занят и выйти на связь даже со мной не может. Не может даже поздороваться. Нет с ним связи…
– Через неделю будет уже, может быть, поздно, – голос Гилани Гирмасолатовича звучал почти угрожающе. – Таймасхан нужен мне раньше.
Он сердито встал и глянул на дверь, словно уже намеревался выйти.
– Я в данной ситуации помочь бессилен, и даже Хамзат не поможет. Он тоже не имеет с Таймасханом связи. У них там какое-то дело. Придется ждать неделю… Я думаю, тогда он позвонит. Я попрошу его позвонить… – смягчил Джамбулат расставание, но чтобы эти слова не звучали жалким оправданием, добавил уже жестче. – Хотя дать гарантии не могу. Они оба с Хамзатом, как я понял, не желают иметь с тобой дело.
– Я ничем не обманул их, – думая о чем-то другом, слабо оправдался Гилани Гирмасолатович.
– Я не в курсе ваших разногласий и не собираюсь в них вникать. Еще раз говорю: через неделю, может, раньше Таймасхан позвонит мне. Я его попрошу. А там уж сами договаривайтесь. Я не в состоянии повлиять на взрослого человека, которого к тому же уже семь лет не видел.
