Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
"
"Джамбулат вспоминал не в хронологическом порядке, а что на ум придет, но эти воспоминания создавали единую картину, которая формировала в мыслях образ человека, каким отец хотел видеть сына после долгих лет разлуки. То, чем Таймасхан вместе с Хамзатом занимались эти долгие семь лет, Джамбулата ничуть не смутило. Сам образ киллера не вызывал в его сознании отрицательных ассоциаций, потому что он был тесно связан с деятельностью самого Джамбулата до ареста. А он от своей деятельности не отказывался и уважал ее не меньше, чем до суда и пребывания на «зоне».
Так, за воспоминаниями, незаметно пролетело время. Джамбулат что-то делал, даже обед себе приготовил, но сам этого почти не заметил. А когда заметил, то даже слегка удивился. Но едва он сел за стол, как трубка, подаренная Гилани Гирмасолатовичем, подала «голос». Номер знал только Хамзат и, наверное, сам даритель. Хотелось бы, чтобы позвонил Хамзат. И Джамбулат поторопился к трубке, посмотрел на определитель, но номер был незнакомый. На несколько секунд подступило некоторое разочарование, потому что подумалось, что это Гилани Гирмасолатович.
– Слушаю…
– Прошу прощения, эмир, – сказал Хамзат. – Вы сейчас одни? Можете говорить открыто?
– Да, Хамзат… Гилани убрался, – ответил Джамбулат, чувствуя теплую радость в груди. Несомненно, Хамзату было что сказать, иначе он звонить бы не стал.
– Таймасхан здесь, со мной рядом, – сообщил Хамзат. – Передаю ему трубку…
– Спасибо, Хамзат, что сберег его…
– Не за что, эмир.
