Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
Если проснется, это его вина. Времени на работу отводится не больше пятнадцати минут. Через полчаса Хамзат с Таймасханом встречаются. До этого Хамзат будет звонить Джамбулату. Тот наверняка пожелает посмотреть в окно. Под окнами не светиться. Минут за пятнадцать до встречи Джамбулат может и сам в окно выглянуть…
– Отработаем, что дальше? – уточнил Разумов.
– Маскируетесь на месте. Как только Хамзат с Таймасханом войдут в дом, мы все присоединяемся к вам…
– Понял. Разрешите выполнять?
– Проверь средства связи и… гони.
В качестве средств связи группа использовала привычные спецназу ГРУ миниатюрные коротковолновые радиостанции «подснежник». Маленький микрофон на гибком поводке крепился к воротнику, а наушник прятался в ухо. На сравнительно небольшой дистанции «подснежник» работал безотказно.
* * *– Я передал Джамбулату трубку, как ты и просил, и не мешай мне спать, – нарочито проворчал Гилани Гирмасолатович. – Звони ему напрямую и болтай с ним хоть всю ночь.
– Спать будешь утром, когда мы будем в самолете, – бодро сказал Хамзат.
– Веселиться будешь, когда вернетесь, – почти угрожающе ответил Гилани Гирмасолатович. – Пока нет повода для веселья. А утром у меня столько дел, причем дел важных, которые решать следует с ясной головой, что мне выспаться необходимо. Я сейчас трубку отключу, так что ты не переживай, если ответа не будет…
– А повод-то, кажется, есть… И очень даже, мне кажется, веселенький… Я сейчас в аэропорту на верхнем ярусе, а внизу Таймасхан гуляет.
– С документами у него… – обеспокоился было Гилани Гирмасолатович.
– Все чисто. У него паспорт гражданина Бахрейна. Едва ли придерутся, однако все равно неприятно. Нет… Отстали… Даже сумку не досматривали. Любят у нас менты иностранцев.
Хамзат умышленно отвлекал внимание Гилани Гирмасолатовича несуществующими подробностями пребывания в аэропорту, чтобы у того не возникло сомнения относительно их намерений.
– А у тебя чей паспорт?
– Точно такой же. Мы вместе получали, причем официально… По-арабски мы разговариваем, конечно, хуже, чем по-русски, но русским этого не понять. Мы с ними говорим по-арабски, и они считают, что мы говорим чисто. Ну, ладно, позвоню эмиру. Проси Аллаха, чтобы он на тебя не начал жаловаться.
