Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
Он это видел только отчасти, но демонстративно отворачивался, считая, что если менты захотят что-то взять, то они все равно возьмут, но, по большому счету, в сумке и брать было нечего.
– Паспорт только что сменил? – спросил тем временем старший мент.
– Не менял, а получил.
– Без паспорта жил?
Кто живет без паспорта, знали все. Тем, кто в горах и лесах укрывается, паспорт часто бывает не нужен. Хотя некоторые, кто на зиму домой возвращается, стремятся его тоже иметь. А еще лучше загранпаспорт, потому что на зиму лучше уходить за границу.
– Получил только что. По справке…
– По какой справке?
– Об освобождении.
Старший мент посмотрел внимательнее.
– Срок большой?
– Семь.
– Общак?
– Строгий.
– Понятно…
У мента даже тон разговора сменился. И в это время рация дала сигнал вызова. Мент ответил сразу же. Выслушал сообщение, приложив трубку рации к уху и отключив громкость.
– Я понял… Да. Понял я…"
"Убрав рацию, старший мент вернул Джамбулату паспорт.
– Иди, эмир… Только скажи сначала, что в наших местах делаешь?
– Вспоминаю.
– Что вспоминаешь?
– Как здесь мой джамаат перестреляли…
– Семь лет назад?
– Семь лет назад.
– Ладно. Иди…
Несмотря на сказанные слова, похожие на приказ, Джамбулат на месте остался, а менты, как-то по-особенному значительно переглянувшись, ушли сами. И даже сумку застегнули и поставили рядом с Джамбулатом. А он, проводив их тяжелым взглядом, вздохнул, перебросил ремень сумки через плечо и двинулся к дому бывшего фельдшера, а ныне пенсионера Сосланбека.
Теперь можно было идти к фельдшеру.
* * *Наконец-то и старшая дочь пришла. Но, уже позвонив как обычно в дверь, потому что никогда не любила своим ключом пользоваться, долго еще стояла на лестничной площадке даже после того, как Валентина Сергеевна дверь открыла. Разговаривала с каким-то провожающим ее парнем.
