— А потом стекло звенелось… крик… И всё… Как из ванны вышел — никто был… А он уже там лежал, вниз…
— Ну, предположим. А вы? Вызвали «скорую помощь», милицию? Врачей? Сообщили портье о преступлении? Что вы сделали?
— Нет… скорая… я сам скорей… Люди же видят на улице? Вызовут? Куда я ещё? Я сам скоро уходил сразу…
Он что-то записал на листке:
— Вот и ещё одна статья — неоказание помощи. Может быть, он был ещё жив?
Полковник зловеще ответил:
— Нет, не жив. Позвоночником на решётку напоролся… Это помимо рта и прочих художеств… Значит, вы были в ванной, ничего не видели? — Пальцы полковника замерли. — Кто его выкинул, кто резал?
— Не видел… Пока я там был, никто не резал и не кинул. Только радикал ножом играл, пеперуди…
— Нет, это «бабочка». Нож такой…
Он искоса бросил взгляд, нашёл ручку:
— Имена, данные этих подонков, ваших друзей!
Я стал заслоняться рукой от этих слов:
— Каких?.. Таких друзей — под музей!.. Так, партия…
— Где познакомились?
— Никого. В кафе сидел, они — рядом.
Я решил Виталика не втаптывать в это дело не только потому, что нечестно, но и потому, что Виталик еще может понадобиться помочь убежать. Надежда умирает предпоследней, последним умирает человек.
— Да, я в кафе ел кофе с пончиком, слышал новые лексемы. И вот — про глаголы говорят. А русские глаголы — это загадочное… пирамида… Ну, так… Начались тары-бары-разбазары, протёрки… Так.
— Кстати, откуда в вашем номере целый рюкзак листовок фашистского содержания? Вы их из Германии привезли?
— Какое!.. Это их… Они принесли… При заборе возьмем… Потом.
— Имена, фамилии, приметы фашистов! Где они живут, конечно, не знаете?
— Знаю, в Петерсбурге. Один — Исидор. Пещёристый, кажется. Или Пещанистый… Или Пещеровый, да…
Полковник недовольно поднял глаза на уровень моего лба:
— Это что, клички?.. Учтите, пока мы их не поймаем, вы будете сидеть! Да-да, будете сидеть в тюрьме, пока мы эту сволочь ловить будем, — вы же свидетель, а может, и соучастник. Так что давайте поконкретнее — где, кто, что? В ваших же интересах!
О, этого не хватает! Пока их поймают! Пока их не поймают! Может, через год их не поймают? Ловить будем, процесс! Но что я знаю о них?
— Один, кажется, в университете петерсбургском, на экономии… Он — главный, Исидор. Его помощник — Флор Манякин… или Банякин, не помню… Такой, люмпеновый… Он — народное крыло, люмпенович… Вот, всё.
