Нанесение тяжких телесных, со смертельным исходом — пять… Хранение наркотиков — шесть… Подделка и распространение фальшивых денежных знаков — семь. Ну и торговля алмазами — восемь… — Он достал из конверта серьгу проклятого коня из бюро и кинул её на стол. — До 15 лет тянет по совокупности…
Я был раздавлен. В голове мелькнуло, что приставка «до» всегда означает действие до чего-то. До 15 — это и 14, и 13… О, хосссподи! Только сумел выдавить:
— А наркотики… Откуда?
— От верблюда! Пакетик с анашой был найден в вашем номере при обыске… Вот, протокол обыска, всё честь честью… — Он потряс еще одной бумагой, вытащил из конверта целлофановый пакетик и понюхал. — Анаша ты, анаша, до чего ж ты хороша!..
— Это не моё. Чужое…
— Чьё, если не секрет?
— Наци… Да-да, их! — пришло мне в голову.
— Не врите, Фредя! Это или ваше, или Алкино…
Полковник развел руками:
— Вы не только поэт, вы еще и артист, куда там Юрию Цезарю… Вы же с ней встречались?
— Да… Нет… Так… А что, она говорила, где я?
Полковник рассмеялся:
— Если мы только на минетчиц рассчитывать будем — плохи наши дела! Нет, зачем же она? На это есть техника, жучки…
И от вытащил из конверта, из отдельного целлофана, мой мобильник, открыл его крышку и вынул оттуда черный комочек:
— Вот он, GPS-жучок! Я сам поставил. Я же хотел с вами дело иметь, вот и хотел последить, что делать будете… Так что знаю, какие вы картины в Третьяковке около зоопарка смотрели и как по музеям с машинами гуляли…
Вот оно что! Мне стало стыдно за ту ветвистую ложь, которую я ему крошил. Но с этим паучком…
— Но GPS… Я же не брал трубку?..
— Вы не брали, а кто-то нажал. Мы и засекли.
А, ребёнок, Митяня… Митюша… Ладошкой хлопнул! Я же еще слышал, как полковник кричал «слушайте»!.. Значит, дом узнали, а по квартирам искать-ходить пришлось, ногами… Жирный капитан еще жаловался, воду пил… А что про фальшивое?.. Это что еще?..
Полковник разгладил рукой бумагу:
— А то, что во время обыска в вашем номере нашли десять штук 20-евровых фальшивых купюр… Вот они тут, в вещдоках, купюры в гипюре! — Он издали показал мне вынутый из конверта очередной целлофан, где синели 20-евровые. А я их искал… Забыл в номере.
— Это мне в гостинице дали…
Полковник настороженно и недоверчиво посмотрел на меня долгим взглядом:
— Кто? Где? Когда? В какой гостинице?
— Там, где я ночевался… ночевал себя… Я портье спросил, не может он помогать разрублить… Он сказал, есть один человечок… или червочёк, не помню… может помогать. Ну и было. Я не видел.
