Молчания Джона вполне достаточно, чтобы понять: по этому вопросу мы по-прежнему стоим на противоположных позициях.
Когда мы ехали домой, Джон молчал, и я подумала, что, наверное, лучше больше никогда не поднимать эту тему. Из-за какой-то чепухи он лишился покоя. А я тоже хороша, вместо того чтобы навсегда забыть об агентах и о разговоре с ними, я разжигала в Джоне беспокойство пустыми рассказами.
Когда мы вернулись домой, он сразу же пошел на кухню включить духовку. Я предложила помощь, но он отказался.
– Ты с утра в костюме, – заметила я. – Пойди хоть переоденься.
– Ничего, я привык, – ответил Джон, не глядя на меня, и я почувствовала, что сегодняшняя школьная история все-таки очень его расстроила.
Наверное, он угадал мои мысли, потому что повернулся и попытался улыбнуться.
– Скоро будем ужинать. Позовешь Мейсона?
Просьба застала меня врасплох. Я предпочла бы держаться от него подальше, особенно после того, что сказал мне Томми. Мне не хотелось его видеть, а тем более разговаривать с ним, однако я сжала волю в кулак и пошла приглашать этого типа к столу.
Как в прошлый раз, я искала его по всему дому, и опять безуспешно.
– Он может быть в подвале, – предположил Джон. – Ты туда спускалась?
Я вопросительно посмотрела на крестного.
В доме, оказывается, был подвал!
– Дверь за лестницей. Белая, – сообщил он, помешивая в сковородке золотистый соус.
Узкая, освещенная лампочками лестница вела вниз. Именно там и находился Мейсон, когда казалось, будто сначала он растворялся в воздухе, а потом появлялся как из-под земли.
Спускаясь, я уловила запах краски и поняла: там комната, которую, по словам Джона, нужно докрасить.
Пройдя дальше, я набрела на просторную комнату с низким потолком: голые стены, пленка на полу. Тут и там банки с краской, несколько широких кисточек и пара малярных валиков.
Я постояла, осматриваясь, из соседней двери долетал глухой звук резких ударов. За дверью горел свет, я медленно подошла и заглянула – небольшая комната, забитая разным хламом: облезлая доска для серфинга, сложенные стопкой корзины, складные стулья и коробки, сваленные у стен.
В центре комнаты стояла массивная металлическая конструкция, сделанная из плоских мягких панелей, расположенных на разной высоте.
Возле этой конструкции, чуть согнувшись, подпрыгивал Мейсон, освещенный настольной лампой. Это он стучал – бил кулаками по панелям, а опора поскрипывала в ответ. Мокрые от пота волосы упали ему на глаза.
