Автор
В тени древнего замка скрываются ужасы колдовства и проклятья. Люди Льда – потомки жертвы заговора, но каждый из них обладает невероятной силой, заставляющей служить дьяволу. Единственное спасение – найти безопасное место, где тайны и проклятья не смогут омрачить их жизнь....
Он располнел, и это его не красило. Он никогда не заботился о своих зубах, хотя еще Ванья просила его об этом, на самом деле он боялся зубных врачей. И сейчас он с трудом жевал деснами и обломками нескольких зубов. В профиль он казался от этого еще старше. Правда, когда он был молод, он подвергся страшным пыткам, но нельзя же жить на сострадании всю жизнь.
Ему следовало бы прекратить все время думать о старых обидах на Востоке и сделать вместо этого что-то для своей жизни.
Но сейчас его больше всего на свете радовало то, с каким почтением к нему относились в секте.
«Ой, – подумала Криста. – У меня сейчас словно глаза открылись, и я стала бессердечной».
Но тому, кто всю жизнь твердил «бедный папа!», полезно бывает иногда отдохнуть от сострадания!
«Потом я снова стану доброй», – пообещала она сама себе.
Он тоже был человеком, пользующимся большим почтением. Значительно большим, чем Франк Монсен, который пользовался состраданием к себе.
У этого человека было положение.
И сейчас он был оскорблен. Он был в ярости!
Жалкие твари! Что они себе вообразили? Что могут так обращаться с ним, с ним!
Он сидел, уставившись в серо-зеленую кирпичную стену, поджидая их. Он ждал уже долго. Неужели они не знали, с кем имеют дело? Жалкие слизняки!
Он им покажет!
В комнате, где он сидел, внезапно стало совсем темно. Как будто большая туча заслонила солнце за маленьким окошком высоко на стене. Стало… стало… неестественно темно, но ведь еще не мог быть вечер.
Дверь медленно приоткрылась.
Наконец-то они! Он поднялся в тот самый момент, когда дверь снова закрылась, и в комнате воцарился странный полумрак.
– И долго вы собираетесь заставлять меня ждать? Я буду жалова…"
"Подбородок его упал. Слабый звук, почти как выдох умирающего, слетел с губ. Он вглядывался пристально, но не мог ничего разглядеть.
Что-то подошло ближе.
Мужчина отпрянул, он ловил ртом воздух, кричал: «Нет, нет, я не делал этого, я невиновен.
Продолжить он не смог, потому что потерял сознание.
Весна стала фактом. Все пробуждалось к жизни.
Абель Гард предпринимал настойчивые попытки поговорить с Кристой, но, когда он возвращался с работы, она либо уже уходила домой, либо же ей было так некогда, что это сводило на нет все его попытки.
Ведь она знала, о чем он стал бы говорить.
