В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
– С самой Америки. А я думал ты всё там же, в своем институте штаны просиживаешь.
– Надоело, – скривился Меченый. – Зона позвала. Будто ломка началась – хочу обратно из теплой лаборатории в эту грязищу с ее аномалиями, бандитами, группировками и прочей нечистью вроде тебя, например.
Он расхохотался над собственной шуткой. Хмыкнул и я. А вот напарник Меченого, закончив вязать пленного, остался недоволен, наставительно заметив:
– Хорош ржать, молодь зеленая. Не ровен час на наш гогот припрется какая-нибудь погань.
В полосу света вступил лесник, степенно оглаживая бороду. Так вот, значит, какого знакомого встретил Меченый.
– Ишь ты, живой, – без удивления в голосе сказал лесник, посмотрев на меня. – Только рожа расплылась и слегка увеличилась в размерах, особенно справа. А так почти не изменился с нашей последней встречи.
– Блин, он еще и издевается, – проворчал я, ощупывая лицо. Так, кости, похоже, целы. Зубы тоже. Правый глаз из-за отека видит еле-еле, но главное – видит! И отлично. Остальное – мясо, которое со временем по-любому заживет.
Меченый полез в подсумок разгрузки и вытащил оттуда что-то, завернутое в тряпку.
– На, к фейсу приложи, – сказал он. – К утру забудешь, что тебе в табло настучали как в боксерскую грушу.
– Что это? – поинтересовался я, разворачивая тряпку. В ней лежал кусок чего-то похожего на мясистый ломоть не очень свежей говяжьей печени.
– Чернобыльская бодяга, – ответил Меченый. – Первейшее средство от набитой морды. Так я и не понял, растение это или артефакт.
– Никогда такого не видел, – сказал я, осторожно прикладывая к глазу неприятно мягкую и склизкую хрень. – И где ж ее собирают?
– Ее не собирают, а догоняют, – сказал лесник, разводя костер прямо на обочине дороги, более-менее свободной от сорняков. – Бегает больно быстро. А иногда, если сталкер хилый или больной, может и за ним побегать. Прыгнет на затылок, присосется, и давай исцелять от всех болезней разом, пока от человека мумия не останется.
Признаться, после такого рассказа мне как-то расхотелось лечиться.
"– Ты не боись, – подбодрил меня лесник. – Если у нее лапы и голову отрубить, то она сразу смирной становится. Так что лечись, молодь зеленая, не сумлевайся. А я пока костерок разведу.
– Кстати, а не подскажешь, с чего это ты меня спасать вздумал? – ехидно поинтересовался я.
