В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Из чего-то реально бесшумного, только короткие злые «пшики» посыпались сверху…
И тут же застонал Меченый, выронив на землю свой ПБ.
Ох, как плохо-то… Я увидел, как из пробитого плеча Меченого обильно плеснула кровь – а дальше мое тело всё сделало само. В таких ситуациях думать никак нельзя. Тут только навыки действуют – если они есть, конечно. А если их нет, то быть тебе в скором времени не удачливым сталкером, а кучей мертвого, остывающего мяса.
У меня они были – зря что ли столько по Зонам шатаюсь. И поэтому шелестящая очередь выбила лишь веер асфальтового крошева из того места, где я только что стоял.
Подхватив пистолет, я кувырнулся, уходя от возможной очереди, перекатился на спину и, держа пистолет обеими руками, начал стрелять по черному пятну, застывшему на верхушке стрелы крана.
Так что сейчас я видел, как слегка дергается это нагромождение ветвей – это фанатик пытался перечеркнуть меня очередью.
Пистолет Меченого лязгнул в последний раз, становясь на затворную задержку, но дело было сделано. «Гнездо» на вершине стрелы крана начало разваливаться, из него медленно вывалилась человеческая фигура и, кувырнувшись, полетела вниз…
Правда, до земли не долетела.
«Монументовец» был одет в легкий бронекостюм без шлема, что, возможно, и послужило причиной его смерти.
Послышался мерзкий хруст – стальная загогулина, проломив и без того изуродованные пулей лицевые кости, глубоко засела в черепе. Труп дернулся, словно кукла-паяц на ниточке, и повис на крюке. Надо отдать должное, крепкие черепа у этих фанатиков.
