В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Из-под плафона могут оборванные провода торчать, а лампочка всё равно будет гореть, подпитываемая энергией разве что из воздуха. Сталкеры объясняют эту аномалию просто – Зона. И этим все сказано.
Под ногами хлюпала вода, сырость пропитала стены. То тут, то там сквозь стыки бетонных колец и трещины в потолке свисали какие-то отростки, похожие то ли на корни растений, то ли на щупальца подземных мутантов. А еще где-то неподалеку слышалось странное гудение, словно там, за толщей бетона, работал невидимый движок.
– Я думал воды будет больше, судя по тому, насколько затоплены котлованы снаружи, – сказал Меченый.
– Не удивлюсь, если это помпы гудят, которые воду откачивают, – сказал я. – Может, Зоне, или Монументу, или хрен еще знает кому нужен этот тоннель, вот они и работают.
– Если обо всем об этом начать думать, можно умом рехнуться, – покачал головой Меченый. – Поэтому сталкерам лучше вообще не думать. Полезнее для здоровья.
– Думать вообще вредно, – заметил я. – Дураком жить проще.
– Логика подсказывает, что мы с тобой просто гении, – хмыкнул Меченый. – Везение так и прёт…
Он не договорил. Тоннель делал крутой поворот направо, и из-за этого поворота нам навстречу вынырнула фигура в пятнистом камуфляже, зеленом берете и с автоматом в руках.
– Получи, скотина! – прорычал камуфлированный.
Я б, может, и успел выстрелить… А может и нет, уж больно неожиданно этот урод в коридоре появился, будто ждал нас.
Но Меченый успел. Не только выстрелить, но и, сместившись влево, заслонить меня своим телом.
Они выстрелили одновременно. И одновременно упали.
Камуфлированного отбросило на бетонную стену, по которой он сполз, оставляя на грязно-серой поверхности широкий кровавый след.
А я успел подхватить Меченого, и даже положить его на пол прежде, чем в коридоре появился следующий автоматчик в полевой униформе.
Но этого я уже ждал. И короткой очередью отбросил его на труп первого.
На несколько мгновений в тоннеле повисла гнетущая тишина. А потом из-за угла вылетела граната. Ударилась об пол, подпрыгнула…
«Две секунды», – промелькнуло у меня в голове, пока я летел в прыжке навстречу РГДэшке, крутящейся на полу…
«Три»…
Взять ее в руку я уже не успевал. РГДэшки – девушки капризные, каждая со своим характером. Одна нервная, через три с половиной секунды взрывается, другая, более задумчивая – через четыре с хвостиком.
