В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Я тут, в этом зале, кое-что для себя важное понял. Но это – моё. А от себя скажу: все счета, которые тебе могли предъявить мои парни до этой минуты, сейчас списаны в ноль. Но если ты снова нам перейдешь дорогу, то лучше не попадайся мне на пути.
– Где-то я очень похожее слышал недавно, – усмехнулся я.
– Я рад, что ты меня услышал, – кивнул Грачев. После чего развернулся и пошел вслед за уходящими сталкерами.
«Что ж, хоть один спасибо сказал», – хмыкнул я про себя. Впрочем, мне не нужна была ничья благодарность.
Я подошел к Перевозчику, тщетно пытающемуся подняться – когда приводы одной руки сломаны, а разошедшиеся пластины экзоскелета зацепились за стальную балку, это не так-то просто сделать. Скорее всего, с такой проблемой придется бывшему командиру «монументовцев» вечно сидеть на этом месте, намертво прикованным к своему позорному столбу.
– Убей меня, – негромко попросил Перевозчик. – Ты уничтожил Монумент, теперь мне незачем жить.
– Не заблуждайся, – покачал я головой.
– Но… как тебе это удалось? – не сдержал любопытства Перевозчик. – Я же видел, как ты вошел в него, словно в открытую дверь!
Признаться, меня самого интересовал этот вопрос – и тут меня озарило. Ну конечно! Кусочек шкурки Рудика, который он протянул мне тогда со словами: «и это возьми, пригодится».
– Помог старый друг, умеющий проходить сквозь аномалии, – сказал я, коснувшись кармана, в котором лежал последний подарок погибшего друга. – А теперь просто отдай мне мой нож.
– Твоя взяла, – произнес Перевозчик, отстегивая с пояса ножны и протягивая мне. Ну да, смертоносное свойство «Бритвы» иссушать тела тех, кто рискнет к ней прикоснуться, действует только на живых.
Конечно, интересно мне было, как это бывший предводитель «монументовцев» умудрился умереть, и при этом продолжать вести себя как живой – но, с другой стороны, какая мне на фиг разница? Поэтому я просто вытащил из ножен «Бритву», подошел к Перевозчику – и двумя ударами ножа, способного рассекать границы между мирами, разрубил погнутые пластины экзоскелета, зацепившиеся за балку.
