В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
– И после этого они нас зовут грязными мутантами, а себя считают эталоном внешней и внутренней чистоты.
– Слушай, грязный мутант, реально задолбал ты со своими нотациями, – слегка вызверился я. – Вон у того трупа в кишках я видел зубную щетку, прихвати для личной гигиены, если не брезгуешь. Другого в Зоне не бывает, заруби себе на носу. Или свое таскай, грязное и порванное, или чужое, но снятое с трупов. Покупать у местных торгашей втридорога – это для богатых, а мы с тобой далеко не миллионеры. Короче, разговор окончен.
– Нету там твоей «Бритвы», не ищи, – сказал Рудик. – Ее главарь банды обменял какому-то хмырю на то самое ружье, что ты держишь в руках.
– Продешевил, – скрипнул я зубами. – Небось, не знал, что меняет. И где сейчас тот хмырь?
– Свалил по той же дороге, по которой сюда эти красно-черные приехали. Похоже, твой нож кому-то очень сильно приглянулся, если за ним специального человека послали.
– Откуда инфа-то? – поинтересовался я.
– Я ж спир, – гордо приосанился Рудик. – Нас специально для разведки создавали – подслушивать, подсматривать, поднюхивать. И пока я ждал удобного момента, чтоб начать тебя спасать, заодно информацию собирал. Видишь, пригодилась.
– Благодарю, – кивнул я.
– Не за что, – хмыкнул мутант. – Это я просто тебе Долг Жизни вернул. Один. И еще один остался. Вот верну его – и мы в расчете.
Признаться, я уже не помнил, кто из нас кому жизнь задолжал, но если спир так считает – ему виднее.
– А шмотки твои новые все-таки изрядно пованивают, – повел носом Рудик. – Мое чувствительное обоняние будет весьма страдать до тех пор, пока миазмы того разбойника из них не выветрятся.
– Ну, тут уж извините, ваше благородие, ничем помочь не могу, – сказал я. – Вспомни, чем ты вонял, когда я тебя подобрал по пути в Шереметьево. В общем, если со мной намылился путешествовать, то лезь в грузовик. А если нет, то удачи тебе в поисках чистоты, гармонии и прочей дребедени.
– Ага, чувствую, ваша Зона есть самое лучшее место для поисков вышеперечисленного, – сплюнул спир, направляясь к грузовику. – Душа, блин, просит возвышенного, а вокруг одно бескультурие и хамство. Даже ты, Снар, хоть и писатель, но манеры у тебя как у ресторанного вышибалы.
– Много ты их видел, писателей-то? – хмыкнул я, забираясь в кабину. – И вышибал. И ресторанов, кстати, тоже?
Спир вздохнул, усаживаясь на пассажирское сиденье.
– В старых книгах о них читал.
