В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Спирт, например, годный трофей, на привале употребим, если не зажмешь.
– Не зажму, не переживай, ученик Шерстяного, – сказал я.
Рудик довольно хмыкнул, но не успокоился.
– Со спиртом, значит, решили. Но остальное… Скажи, тебе не противно на себя чужой шмот напяливать?"
"– У меня ж в отличие от некоторых нет несъемной шкуры, при наличии которой запросто можно ходить в одной лишь тряпке, прикрывающей хозяйство.
Спир покосился на свою набедренную повязку, подхваченную ремнем.
– Не поспоришь, – задумчиво почесал он развесистое ухо.
– Не без того, – кивнул я. Рубашка, кстати, подошла как влитая, а штаны оказались на размер больше. Ничего страшного. Ногами махать в таких удобнее, а излишки длины я заправил в «берцы».
– Так вот я и говорю – не мерзко чужие запахи нюхать? – не отставал въедливый спир.
– Выветрятся через сутки, а через двое шмотки своим по́том провоняют так, что только держись, – проворчал я.
– И на вшей тоже не обращают?
– На них обращают еще как, – сказал я, влезая в плащ. – Когда давят. Еще вопросы будут?
В другое время я б спира послал куда подальше с его гигиеническим допросом, но сейчас я был доволен удачным комплектом трофейного барахла. Кожаный плащ в Зоне неплохое приобретение с учетом частых дождей и, как следствие, постоянной промозглой сырости.
Дополнительно в карманах я нашел жгут и две аптечки, плюс запас протеиново-углеводных батончиков из американских сухих пайков.
Помимо этого я подобрал еще и более-менее приличный автомат, прихватив к нему сумку со снаряженными магазинами. Но и «Ремингтон» не выбросил. Есть у меня слабость к портативным ружьям, еще со времен утраты КС-23 ностальгия грызет. Так что пусть будет, хоть и тяжеловато передвигаться с таким арсеналом.
– Нету больше вопросов, – скривился Рудик.
