В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Со стороны леса раздался выстрел, другой, третий. За моей спиной кто-то сдавленно вскрикнул. Ага. Засада перестала без толку молотить очередями по грузовику и пустилась в погоню. Самый шустрый из них обогнул грузовик – и нарвался на пулю, выпущенную из пистолета Рудика. Спир прикрывал мой отход, и делал это весьма неплохо – попасть из пистолета с такого расстояния даже в ростовую фигуру есть очень неплохой результат."
"Впрочем, преследователи не остались в долгу. Позади раздался выстрел, но я ждал его, поэтому бежал сейчас не по прямой, а «качая маятник», то есть, на бегу кидаясь из стороны в сторону.
Я ввалился в прохладную тень деревьев, развернулся, одновременно щелкнув переводчиком огня, пристроился за толстым сосновым стволом, и тремя одиночными из своего АК прострелил головы трем преследователям, выскочившим из-за грузовика.
Думаю, теперь он разозлится еще больше – ведь я убил троих его подчиненных.
Не особо сложное стрелковое упражнение, кстати. То, что из пистолета выполнить довольно непросто, из автомата делается без особых усилий.
Кстати, о пистолете. Вернее, о его хозяине, подарившем мне несколько драгоценных секунд – а по сути, саму жизнь. Ибо в подобной ситуации она так и меряется – короткими мгновениями, за которые тебя не успели убить.
Увы, но я ошибся.
Не все пули преследователей пролетели мимо…
Рудик лежал, совершенно спокойно глядя на серое небо Зоны. А в его груди и животе зияли две рваные раны – совершенно очевидно, что «вольные» стреляли разрывными мне по ногам – а попали в спира…
И мне вдруг как-то резко стало наплевать на преследователей, их главаря, и его пошатнувшиеся моральные принципы.
