В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
Меня скрючило в бараний рог и я упал на пол, осознавая, что мутант зачем-то разрезает веревки на моих руках.
Однако свободой воспользоваться я не успел.
Опытный в таких делах Охтыж продел мои кисти в специальные петли и, мощно рванув, подвесил меня на крюк. Спасибо, что не за ребро, а за вязку на руках. Запястья немедленно свело новой болью, но это перетерпеть можно. Это не крюк под ребра."
"– Молодеш, не рыпаешься, – похвалил меня Охтыж. – Хороший шталкер. За это я от тебя шегодня немного отрежу, мошет, одну ногу.
Он подошел к освежеванному мертвецу, вырезал у него печень, понюхал, удовлетворенно кивнул и закинул в булькающую кастрюлю. Потом направился к полке со специями, поковырялся в банках, набрал в горсть каких-то трав, вернулся к кастрюле, всыпал туда приправу, помешал варево большой поварешкой, понюхал воздух.
– Хорошо, – кивнул. – Сейчас кишки шоберу, и шуп пробовать будем.
Минут двадцать мутант шустрил на кухне. Собрал кишки с пола, кинул в помятый алюминиевый чан – не иначе, на промывку. Потом деловито срезал еще несколько больших кусков мяса с освежеванного трупа и бросил в бочку, на которой красной краской было намалевано «Засолка».
– Оштальное в коптильню отнешу, – почесав в затылке сообщил он. – Ладно, давай шуп пробовать.
Взяв со стола ложку в черных разводах, Охтыж сунул ее в пасть, тщательно облизал, после чего смачно сплюнул на пол и, подмигнув мне единственным глазом, сообщил:
– Теперь чиштая.
И направился к чану. Зачерпнул ложкой варево, попробовал, причмокнул.
– Вошхитительно! Но одно мнение – не мнение.
И, зачерпнув из чана еще раз, двинулся ко мне с дымящейся ложкой. При этом второй рукой он прихватил со стола свой поварской нож, похожий на небольшой мачете. Зачем – понятно без разъяснений.
– Пробуй, – внимательно глядя мне в глаза сказал мутант, поднеся ложку к моему рту. – И без глупоштей.
Я почувствовал, как моего бедра коснулось острое.
– Ты подуй, – посоветовал мутант. – Горяшее же.
Я послушно подул. И когда моих губ коснулся край ложки, безропотно втянул в себя жирное варево. А что делать? Да ничего тут не сделаешь. Или дегустируй, или сам станешь предметом для дегустации.
– Глотай, – сказал Охтыж, чуть надавив ножом мне на ногу. Еще немного – и клинок в мясо войдет.
Я проглотил.
