В мире где никому нечего делать, нет ни друзей, ни врагов, только пустота и тишина – такова жизнь без проникающей боли и шока. Каждый день как будто бы замедленный, скучный и незначительный. Но когда ты умираешь во сне, мир меняется: страх и одиночество рушат здравые моральные нормы....
А Рудик был достоин правильной мести.
Поэтому когда лицо Сина оказалось прямо передо мной, я не выстрелил в него, а лишь двинул гетмана коленом в пах.
Удар оказался не особо эффективным. Причиндалы моего противника надежно защищала стальная раковина бронекостюма. Но уж так устроен человек, что когда ему лупят ногой в промежность, он по-любому рефлекторно согнется, спасая гениталии, вне зависимости от того, достиг тот удар цели или нет.
И когда Син согнулся, я двинул ему стволом пистолета под подбородок.
Оглушенного ударом гетмана я взял за лицо, при этом одновременно заходя ему за спину. После чего резко развернул. Это довольно легко, если знать куда давить.
В общем, через секунду мы с Сином стояли в классической позе героев кинобоевиков. Я – за ним, прижав ствол пистолета к гетмановскому уху, а свободной рукой придерживая Сина за кадык.
– И что теперь? – полузадушенно прохрипел гетман. – Убьешь меня?
– Приложу для этого все усилия, – отозвался я.
– Ну-ну. Ненадолго же ты меня переживешь.
– А вот это уж как Зоне будет угодно.
Убедившись, что бойцов вокруг собралось прилично, я сделал то, что, возможно, никто из них не ожидал. Признаться, я сам не до конца понимал, что сейчас сделаю.
Я просто оттолкнул Сина от себя, бросил пистолет на землю и сказал, громко и отчетливо.
– Гетман группировки «Воля», я вызываю тебя по закону свободы.
***Я не исключал, что меня пристрелят раньше, чем я успею произнести эти слова. Да и после этого могли вполне…
Но никто не выстрелил.
В воздухе повисла тишина.
