Учитель, вундеркинд Эрик Кузьмич Единичка, попадает в дело ФСБ, где его ждет расследование загадочных событий. В городе Зима ему предстоит раскрыть тайны, связанные с фигурой Синей Бородой и вековой историей золота Колчака.
И еще, все это как-то связанно с его отцом, но вот это пока не точно, – закончил Эрик свою речь и пожалел о том, что ляпнул последним. Он пообещал себе, что будет выдвигать только те версии, которые у него полностью укладываются в логический ряд, а про отца это только предположение.
– Что по сводкам? – продолжил полковник, немного подумав.
– Там нет ничего, – сказал Эрик. – Должны быть убиты завистник, чревоугодник, блудница и на последней открытке было слово гордыня. Если верить моему логическому ряду, когда придет пятая открытка, будет убит какой-то человек, подверженный гордыне или, можно сказать, тщеславием. А в сводке одна пьяная драка с поножовщиной и ограбление, оба раскрыты по горячим следам. Столько убийств в маленьком городе не прошли бы незаметно, но они все же должны быть, я настаиваю.
– А если полиция данные убийства квалифицировала как несчастный случай или вообще естественную смерть? – предположил Василий Васильевич.
– Не должны, все три – это странно? Охотнику необходимо, чтоб наш заказчик знал и боялся, чтоб ждал своей участи. Охотник уничтожает грешников, семь смертных грехов. Наш Синяя Борода должен гадать, какой грех его, ждать и бояться. Он не стал бы подстраивать несчастный случай, – возразил Эрик.
– Это мог сделать не он. Ты плохо знаешь внутреннюю кухню полиции на местах, – пояснил полковник, – им не нужны висяки. Передай Юлию, пусть поедет и покопается, поговорит, задружится с кем-нибудь. Но это все равно так, на удачу, чужаку никто ничего не скажет, да к тому же вы не знаете, что именно искать.
– Когда придет следующая открытка, погибнет еще кто-то, – повторил Эрик и почувствовал, как опять стало холодно.
– Я подумаю, что можно сделать, – ответил Василий Васильевич.
Он хотел сказать что-то еще, но с улицы прозвучал пронзительный женский крик. Он был наполнен ужасом, страхом, отчаяньем. Женщина визжала так, будто не контролировала свой голос, а он вылетал наружу, пытаясь вырваться из нее целиком и навсегда.
Она кричала и кричала, даже не думая останавливаться, а ведь еще десять минут назад Андрей спокойно стоял у окна в своем кабинете, и ничего не предвещало всего этого ужаса.
Они все меня ненавидят, размышлял он тогда, глядя на мерзкого снеговика через оконное стекло. Все, кроме Алисы, хотя и она, наверное, злится где-то глубоко в душе за погубленную молодость. Делает вид, что любит, но на самом деле любит только его деньги. Да, он не дурак, он все понимает, но таков уж порядок вещей.
