Учитель, вундеркинд Эрик Кузьмич Единичка, попадает в дело ФСБ, где его ждет расследование загадочных событий. В городе Зима ему предстоит раскрыть тайны, связанные с фигурой Синей Бородой и вековой историей золота Колчака.
Андрей Андреевич Аюшеев выскочил из кабинета, на ходу в гостиной взял у камина кочергу и, не останавливаясь, в чем был, в брюках и свитере, выскочил на улицу. Не обращая внимания на испуганную сестру, он свернул с аллеи и, подойдя к снеговику, начал изо всех сил бить его кочергой, словно это он был виноват во всех его бедах.
В порыве неуправляемой злости он не сразу заметил, как из снеговика показалась человеческая рука. Только когда подошедшая Иванна стала кричать, он заметил и человеческую голову и опустил уже занесенную кочергу.
Она кричала и кричала, а Андрея Андреевича Аюшеева занимали сейчас два вопроса: как она может так долго кричать и кто слепил этого страшного снеговика?
В доме стояла гробовая тишина, впрочем, как и за окном, что было странно для сегодняшнего дня, но, видимо, люди устали. Хотя Эрику казалось, что они просто все затаились по своим комнатам и ждут продолжения, ну по крайней мере один человек в доме точно, только вот кто он.
Когда все выбежали из дома, ну, или, как в случае Сталины Павловны, вышли на крик Иванны, они застали там страшную картину. Женщина уже посинела от своего визга, который не становился тише, и казалось, что ей вот-вот перестанет хватать воздуха и она рухнет без чувств. Хозяин дома же стоял с кочергой в руках над разрушенным снеговиком, из которого выглядывала человеческая голова, и непонимающе смотрел вокруг.
– Кто его слепил? – спросил он хрипло, когда все столпились вокруг, в ужасе уставившись на находку. – Я спрашиваю, кто его слепил? – закричал он, и Иванна наконец перестала кричать.
Первым пришел в себя Юлий. Он почти насильно завел всех в дом, приказал Римме успокоить рыдающую Иванну и заставил Зою Саввичну вызвать полицейских.
А Эрик? Позже он успокаивал себя, что Юлий – опер и знает, как вести себя в экстренных ситуациях, он же тогда просто растерялся.
Не прав был Василий Васильевич, назначив Эрика главным, как бы ни было прискорбно, но Эрик это признал сейчас, сидя в темной комнате и вглядываясь в белый снег за окном.
Нет, из его окна не было видно место преступления, и потому картина за ним была достойна руки живописца. Ровный белый снег, огромные кедры и тусклый свет фонарей. В этом было что-то успокаивающее, еще бы не знать, что там, на другой стороне участка, буквально четыре часа назад нашли труп мужчины.
