— Теперь помоги мне!
— Как? — настороженно. — То есть, чем?
И без того лихорадочный похотливый взгляд мужчины сделался острее битого стекла.
Его кадык напряженно дернулся, желваки напряглись.
— Поработай-ка ручками, милая! — сипло велел ей преподаватель.
— В каком смы…
Не позволив Лене закончить фразу, Виктор вцепился в ее запястье и настойчиво протолкнул дрожащую девичью ладонь в собственные джинсы:
— В прямом!
Белова вновь покрылась мурашками, в полной мере ощутив всю степень его желания.
Он был твердым, как скала. И горячим, как чертов вулкан.
«Макаров прав! Назад пути нет! Я должна сделать ему приятно! И отдаться тоже должна, пока есть такая возможность! И будь, что будет! Пусть он станет моим первым! Пусть станет моим… единственным! Пожалуйста, вселенная! Больше ни о чем не попрошу!»
Шумно сглотнув, она послушно сомкнула пальцы вокруг его длины и осторожно погладила этот приятный на ощупь, бархатистый ствол. Испещренный крупными венами. Увенчанный крупной мясистой шляпкой.
— Но ты же говорил, — припомнила одну важную деталь своим поплывшим мозгом, — что не сможешь! Не сможешь… от руки!
— Не смогу! — утвердительно кивнул Макаров, выкручивая руль и выезжая на проезжую часть. — Но я дурею от одной только мысли, что ты будешь трогать меня! Что будешь прикасаться к нему… всю дорогу! И поверь: этого удовольствия я себя не лишу!
* * *Так и вышло. Перебарывая смущение, Лена осторожно касалась его, пока Виктор уверенно вел свой автомобиль, сосредоточившись исключительно на движении.
Он хмурился. Временами скрежетал зубами.
А иногда, когда она гладила подушечкой пальца крохотное отверстие на его явно чувствительной плоти, вообще покрывался потом и рвано дышал.
В такие моменты мужчина что есть мочи стискивал руль. Но пару раз бросал и его.
А стоило им остановиться на светофоре, он точно безумец накидывался на ее губы.
Наконец, по ощущениям спустя целую вечность, они припарковались в нужном дворе. У нужного дома. У нужного подъезда.
Заглушив двигатель, Макаров поспешил выбраться наружу.
А Лена поняла, что не может пошевелиться. Что от возбуждения ее трясет и лихорадит.
Но от волнения немеют ноги. И все тело.
«Нужно собраться! Я должна это сделать! Я мечтала об этом со времен школы!»
Вскоре дверь с пассажирской стороны распахнулась.
— Идем! — мужчина галантно протянул ей руку.
Вздохнув полной грудью для храбрости, она доверчиво вцепилась в его крепкую ладонь.
Спустя несколько минут, оба поднимались на нужный этаж в кабине лифта. Молча.
Все это время Виктор крепко прижимал девушку к себе.