Лишила возможности здраво оценивать свои поступки.
Лишь одна мысль сейчас прорывалась сквозь морок сознания:
«Попалась, сучка! Вот я тебя и нашла!»
***
От нестерпимого желания выцарапать мерзавке глаза и вырвать волосы у нее затряслись руки.
Да что там руки? Ее всю затрясло будто в лихорадке. Недолго думая, Белова открыла чат Макарова с Татьяной, не без удовольствия отмечая, что их послания друг другу всегда носили только бытовой характер. Затем, мстительно прищурившись, она написала ей от лица Виктора:
«Нужно поговорить! Давай встретимся!»
Ответа Лена ожидала, буквально вибрируя от напряжения и рискуя под корень сгрызть собственные ногти. Но телефон упрямо молчал. Таня молчала. Нервно швырнув устройство на диван, Белова вскочила на ноги и принялась мерить помещение нетерпеливыми шагами. Вперед-назад. Туда-обратно. Будучи поглощена своим занятием, девушка не сразу заметила, что в квартире находится уже не одна. На пороге гостиной возвышался Виктор. Он тяжело дышал.
Суровое выражение его лица свидетельствовало о первобытном гневе, все еще бушующем в крови. Взгляд мужчины тоже оставался диким. Лена испуганно вскрикнула от неожиданности и застыла на месте настоящим каменным изваянием. Даже крошечный вдох сделать не решалась.
Однако, заметив на тыльной стороне его правой ладони небольшие ссадины, стремительно вышла из оцепенения. Подбежав к Макарову, она мертвой хваткой вцепилась в его мощное запястье и проблеяла дрожащим голосом:
— Что с рукой?
Он молчал, прожигая в ней дыры своими темными глазами.
Но и Беловой упрямства было не занимать.
Она повторила свой вопрос куда более требовательно:
— Вик, что с твоей рукой?!
Странно хмыкнув, Виктор схватил ее за талию и грубо притянул к себе.
Его ладони собственнически сжались сперва на ее бедрах, а после на ягодицах.
Поглядывая на «помеченную» часть ее шеи, он яростно выплюнул:
— Если ты мне когда-нибудь изменишь…
— Нет! Я так не…
— …я тебя убью!
— Вик…
— Убью!
Пользуясь замешательством девушки, Макаров нагло завладел ее ртом.
Жестко и бескомпромиссно. Она ответила, и оба громко застонали.
Каждое его прикосновение к ее телу ощущалось электрическим разрядом."
"Каждый укус, шлепок, нажим — ударом молнии. Кожа покрылась мурашками и горела так, будто Лену на костре жарили. Низ живота лизнуло всполохами пламени. Он предательски ныл, будто требуя уже знакомого вторжения. А все, что ниже… бесстыдно увлажнилось.
Будто чувствуя это, Виктор раздраженно задрал ее платье до пупка, затем торопливо спустил колготки до колен прямо вместе с нижним бельем. А когда Белова попыталась прикоснуться к нему, дабы избавить от одежды, услышала гневное:
— Нет, детка! Ты наказана!
— За… что?
Мужчина одним отточенным движением развернул Лену спиной к себе.