Она схватила его за руку и потянула за собой.
— Идемте, Виктор Эдуардович! Хватит мерзнуть!
Макаров рассмеялся:
— Мне не холодно, Лена!
«Мне жарко, дурочка! Мне очень жарко!»
— Конечно, холодно! — возмущенно выпучила та свои голубые глазищи. — Вы босиком, вообще-то, на бетоне стоите! И в одних шортах!
— Нет, я…
— Пожалуйста! — жалобно захныкала Белова, не оставляя попыток увести его с балкона. — Ну, пожалуйста, идемте внутрь! Простынете же… заболеете!
— Хорошо, уговорила! — сдался он наконец. — Пошли!
К величайшему удивлению Виктора, девушка не помчалась к друзьям, как только они с ней вернулись в гостиную. Вовсе нет. Как ни в чем не бывало она направилась к гладильной доске (на которой покоился приличный ворох вещей, мокрых после дождя) и подключила вилку утюга к розетке. Наблюдая за этой картиной, Макаров вспомнил, что и самому ему необходимо надеть футболку.
Уже спустя несколько секунд он извлек чистую рубашку-поло из шкафа и мягкой бесшумной поступью приблизился к Лене со спины. Заметив его в непосредственной близости от себя, девушка вздрогнула, хватаясь за сердце.
«Трусишка! Меня боишься или… себя?»
— Нагрелся? — Виктор красноречиво посмотрел на утюг, пытаясь хоть немного раскрепостить атмосферу.
— Да! — незамедлительно отрапортовала Белова. — Почти!
— Ладно, отойди тогда!
Он попытался оттеснить малявку от гладильной доски, но та словно корни в пол пустила, не сдвинувшись с места. Лишь удивленно уставилась на него.
— Зачем? — поинтересовалась, хлопая пушистыми ресницами."
"— Футболка мятая! — пояснил, точно маленькому ребенку. — Погладить хочу!
Нервно облизав пересохшие губы, Лена прошелестела дрогнувшим голосом:
— А можно… можно мне?
На миг Макарову показалось, будто он ослышался.
Желая удостовериться в обратном, мужчина уточнил:
— Что тебе?
— Погладить ваше поло!
— Серьезно?
— Да!
— Зачем?
— Вы же приютили нас после дождя. Обогрели! Я просто… пытаюсь быть благодарной. Да и не сложно мне! Давайте сюда. Давайте!
Пользуясь растерянностью преподавателя, Лена решительно выхватила футболку из его рук и приступила к делу. А он смотрел на нее во все глаза и все никак не мог отделаться от чувства чудовищной неловкости. Естественно, ее забота была приятна… но крайне непривычна.
Бывшая жена ненавидела домашние дела и бытовые хлопоты.
Виктору приходилось нанимать домработницу, которая облегчала жизнь Ксении, возлагая на себя заботу об уборке, готовке, стирке и глажке.
За эти годы он до такой степени привык к самостоятельности, что вид молодой девушки с утюгом в руках пробуждал в душе какие-то странные эмоции. Потаенные, давным-давно забытые.
Но ему нравилось это ощущение.