Но в этом как раз-таки ничего удивительного не было. Ведь он приходился племянником самому мэру их города, а тот, в свою очередь, состоял в родстве с ректором университета.
«Да уж! Отец Славика капитально постарался! Кругом одни связи!»
Лена не слышала, как преподаватель приблизился к ней со спины, но… почувствовала. Воздух с шипением покинул легкие, когда горячие сильные ладони опустились на ее плечи. Девушка вздрогнула и зажмурилась, тяжело дыша, стоило услышать прямо над ухом его тихий зомбирующий голос:
— Помнится, в школе ты была смелее!
Распахнув веки, она нахмурилась, пытаясь избавиться от наваждения.
— В школе я была глупее! — огрызнулась, отчаянно злясь на саму себя за неизменную реакцию на этого мужчину. — И безбашеннее!
Хмыкнув, преподаватель крепче стиснул пальцы на ее плечах, безжалостно сминая нежную плоть. А сам приблизился практически вплотную.
Встал так близко, будто обнять хотел, но по какой-то причине сдерживался. Зато теперь даже сквозь слои одежды Лена ощущала жар, исходящий от него.
В тот же миг она покрылась мурашками с ног до головы. Каждый волосок на теле приподнялся, а сердце ухнуло в бездонную пропасть и предательски забарабанило в груди. Да так отчаянно, что от рева пульса заложило уши.
— О, да! — согласился он, горько усмехнувшись. — Гораздо безбашеннее!
Борясь с нестерпимым желанием прильнуть спиной к груди Виктора Эдуардовича, будто ластящаяся кошка, Лена нервно хихикнула:
— Взрослею… видимо!
Макаров замер. Прямо напрягся за ее спиной.
А затем спустя мучительно долгую секундную паузу устало выдохнул:
— Взрослеешь, детка! Взрослеешь!
Странное дело, но именно эта фраза, произнесенная его чуть хрипловатым голосом, подействовала на нее отрезвляюще.
Отвесив себе мысленного пинка, Белова встрепенулась.
— Хм… так что там за выговор? — ляпнула первое, что пришло на ум.
— Не совсем выговор, — ладони преподавателя медленно соскользнули с плеч девушки и немного погодя плотно сомкнулись на ее запястьях подобно наручникам, — скорее уж претензия!
— Какая?
— Обыкновенная! — раздался недовольный рык. — Я по твоей милости… этой ночью… глаз так и не сомкнул!
Его заявление было для Лены настоящим откровением. Освободившись от крепкой мужской хватки, она стремительно развернулась лицом к Макарову.
«Ах, это ты не сомкнул? — завопила мысленно, буквально испепеляя преподавателя дерзким взглядом. — А я, можно подумать, отхрапывала целые сутки! Прям бока болят — все отлежала! Ой, погодите-ка… нет! Я что-то путаю! Я ведь тоже… по милости одного обнаглевшего физрука спала не более четырех часов! Подавись ты своей… отработкой!»
Однако Виктора Эдуардовича она удостоила гораздо более спокойным и коротким ответом.
Вернее, вопросом.