Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
Когда-то давно оно было превращено в оборонительный пункт, до которого, судя по сохранившимся стенам, так и не добралась вражья сила. Краем глаза в темноте я успел заметить ржавый остов «Печенега». Ствол пулемета был всунут в щель амбразуры много-много лет назад – и за это время никто не удосужился вытащить его обратно. Понятное дело, кому нужен пулемет без ленты…
Мы выскочили наружу и повернули налево.
Ого! Нео не откажешь в размахе! Когда-то это был огромный трамвайный гараж, судя по всему, ныне превращенный в подобие общинного «длинного дома» викингов.
За всем этим первобытным безобразием присматривал старый нео – седой, большой, косматый и очень злой, судя по налитым кровью глазам. Хотя, может, у него было что-то не так с органами зрения, потому что окружающие сородичи его не особенно шугались.
В отличие от Рренга.
Как только «ротный» появился на площади, вся лохматая кодла сделала стойку, словно расслабленные менеджеры в офисе при появлении босса: «Начальник пришел!» Лишь седой нео не пошевелился – хотя не исключено, что дед просто неважно видел.
– Р-разойтись! – бросил Рренг через плечо и направился в «длинный дом».
«И команды тоже остались», – с некоторой тоской подумал я.
И сам себе удивился.
"Ладно, лирику оставим на потом. Лучше пока озаботимся собственным будущим.
