Великих трудов стоило полковнику замять скандал. Воронову пришлось посещать специалистов, чтобы его не отстранили от работы. Вот тогда-то он и воспылал нелюбовью ко всем мозгоправам сразу.
— Никто не может прочесть мои мысли! Никто! — возмущался он, сидя за бутылкой водки с другом Никитой Сизовым, лучшим криминалистом всех времен и народов, по мнению Воронова. — Да, могут по моим привычкам и манере одеваться или говорить составить какое-то представление обо мне. Но!..
— Что? — Никита смотрел как завороженный: всегда считал Воронова самым умным опером.
— Но я ведь могу и притворяться. Могу менять привычки каждую неделю. Могу гардероб менять. Отвечать, ходить, говорить по-разному! Никто, Никита, никто не может влезть в мой мозг и понять, что там!
— Почему? — пьяно моргал Никита.
— Потому что я и сам иногда не знаю, что там. Не знаю, чего хочу, с кем хочу и как хочу! Как они-то могут?..
— Так как бы ты описал его, Воронов? — Самохин сел к нему вполоборота, мало заботясь, что оказался спиной к полковнику.
— Можно услышать твои замечательные мысли на этот счет?
Снова все затихли. Даже полковнику стало интересно, что он ответит.
Воронов встал, одернул китель с мотающейся на одной сопле нижней пуговицей. Как на уроке — задрал подбородок, уставился в окно, забубнил:
— Мое мнение, что он нормальный в физическом плане. Эта тварь даже нравится женщинам. Ни у одной из жертв не было следов борьбы на теле. Их никто не усыплял, не отключал никакими приемами. Они шли с ним добровольно. Он хорош собой! Это первое.
Второе: он умеет наблюдать. Задолго до убийства он выбирает жертву и ведет ее. Третье: умеет обставлять преступление. Место выбирает заранее. Такое, где никого нет, где ему никто не помешает. И это всегда на улице! Смею предположить, что он живет не один. У него даже может быть семья. Или он просто не желает гадить дома. Поэтому улица. Всегда только улица. Только пустыри. Он хорошо знает этот город. Четвертое: он мастерски владеет ножом. Но не как спецназовец или мясник. А как человек, обладающий врачебными навыками.
— Хочешь сказать, что он врач? — задохнулся от возмущения Самохин. — Ты совсем, что ли, Воронов? Днем режет пациентов на операционном столе, а ночью на улице?
— Капитан Самохин! — одернул его полковник и сделал повелительный жест рукой. — Сядьте как следует.
Самохин резко дернулся на стуле, отвернулся от Воронова. Взгляд испуганно метнулся в сторону шефа и тут же поплыл по кабинету, по лицам присутствующих — в поисках поддержки.
