Думаете, я виню во всем Сашку? Да черта с два! Это сто пудов она его соблазнила!
— Думаю, не очень-то он сопротивлялся, — поддел его Сергеев и поднял указательный палец. Предупредительно поднял, чтобы не дать возможности хозяину снова начать врать. — Опять же консьержка из подъезда Богдановых утверждает, что разговор с вами был Богданову неприятен. Более того, он не хотел с вами встречаться, был напуган. Он вас просто боялся.
— Ясно, побаивался. — Олег уставился на плиточный узор на полу. — Не я же его жену имел, а он мою.
— Его жену, кстати, тоже кто-то имеет. Она в тот день ушла от него, о чем сообщила ему по телефону. Не к вам ушла? — уставился Сергеев на хозяина.
Тот, кажется, даже не сразу понял, о чем говорит этот наглый полицейский, заявившийся к нему перед началом рабочего дня. А когда понял, опешил.
— Аринка ушла от Богданова? Не может быть! После всего, что случилось?..
— А что случилось? — Сергеев немедленно решил, что его пытаются отвлечь от главной темы.
— Чуть больше месяца назад произошло кое-что неприятное.
Знаете, вам лучше спросить об этом у них самих. — Он смутился и опустил голову. — Не люблю перетряхивать чужое белье.
— Все же я настаиваю. — Голос Сергеева посуровел. — У них тоже спрошу, не переживайте. Итак? Что случилось в семье Богдановых чуть больше месяца назад?
— Точно не знаю. Какая-то нехорошая история. Арина убежала из дома после ссоры с Сашкой, а утром ее нашли абсолютно голой на каком-то загаженном пустыре.
— Та-ак!
Сергеев оживленно заерзал в кресле — насколько позволяли мягкие подушки, в которых его зад буквально утонул.
— И что же Богданов, который муж?
— А ничего. Переживал вроде. Но вы не подумайте ничего такого. — Олег нервно подергал плечами. — Ее никто не насиловал. Просто накачали какой-то дрянью, раздели и бросили на пустыре.
— О как! — изумился Сергеев.
Такое в его практике было впервые — чтобы красивую, ладную бабу, которая даже сопротивляться не может, бросить голой и нетронутой.
Дела.
— Может, насильников спугнул кто? — предположил он вслух.
— Может быть, я не знаю. Подробности мне были не нужны. Искренне жаль Арину. Она замкнулась после этого случая, почти не выходила никуда. Даже ушла от Сашки в другую комнату. Он мне жаловался.
— Интересно, интересно… Вам, выходит, жаловался на свою жену, а тем временем окучивал вашу. А кстати… — Он вдруг вспомнил, что не задал главный вопрос. Тот вопрос, с которого все часто и начинается.
