Арина — сильная, независимая женщина, привыкшая бороться за своё место в жизни. Но когда муж, который когда-то восхищался её характером, начинает уставать от постоянной конфронтации, она встаёт перед выбором: остаться верной себе или пожертвовать собой ради любви. История о том, как найти...
— Зачем?
И он еще, дурак, до того, как услышал команду, успел подумать, что скальпель, каким бы острым он ни был, не справится с тяжелой цепью, на которую была посажена Ольга. И трубу не распилит. Она толстая и надежная. И новая!
Но оказалось, что не в трубе и цепи дело. Он дурак, что успел подумать об этом.
— Зачем это? — спросил он.
Сделал пару неуверенных шагов в сторону Ольги, которая смотрела на него, не узнавая, будто была под действием какого-то препарата. Или просто не вынесла заключения и свихнулась.
— Перережь ей горло, — скомандовал шепотом динамик под потолком. И тут же пообещал: — И будешь свободен.
— Но я не… — он замер на полуслове, вспомнив о своем скоропалительном обещании выполнить любую просьбу ради свободы.
— Как только ты перережешь ей горло, все двери за твоей спиной будут открыты. И уже через час ты будешь принимать ванну в собственной квартире, Саша.
И страшный шепот под потолком смолк.
Глава 15"
"Елизавета Владимировна Гришина всю свою жизнь проработала на заводе, расположенном в паре кварталов от ее дома. Двадцать четыре года отдала она предприятию, которое постоянно меняло названия, хозяев и уставной капитал. Люди приходили, уходили сами или их увольняли. Штат то раздували до неимоверного количественного состава, то оптимизировали до абсурдных состояний. Менялись директора, их замы, главные бухгалтеры. А Елизавета Владимировна оставалась. Ее положение на заводе было прочным и незыблемым, ее можно было сравнить с памятником перед заводской проходной, с которым не справилось время, дожди, морозы и солнце. Памятник старел, камень темнел, за четверть века время окрасило его из светло-серого в грязно-цементный. Но ни единого скола либо щербинки на нем не было.
— Да… Раньше умели делать… — без конца восторгалась Елизавета Владимировна, обметая памятник без особой нужды веником. — Не то что сейчас…
Она благополучно доработала до пенсии, обнаружила, что размер ее плачевен, и решила еще поработать. А куда ей время девать? Собаку выгуливать по утрам и вечерам? Так не было у нее собаки! И вообще никого не было. Одна она прожила всю свою жизнь.
Она осталась. Денежек стало побольше. Она даже начала потихоньку откладывать. Как вдруг нагрянула беда!
Эта беда поначалу ей и бедой-то не показалась. Миловидный молодой генеральный директор, вежливо здоровающийся с ней каждое утро. Аккуратно вытирающий ноги о ее громадных размеров тряпку, сложенную вчетверо у входа в контору. Он осторожно улыбался ей, кивал при встрече и при прощании.
