Дашка с глубоким вздохом переваливается через сугроб, окутанный морозным туманом. Белесый полумрак пурги лишь немного освещает ее подошвы в валенках — она ищет свой дом в этом бездонном белым хаосе, но чуйка не справляется со сложившейся ситуацией. Ветер гонит Дашку как по тюленьому бочковатому льду, и каждый шаг становится опаснее предыдущего....
Сама билеты продавала, мочалки, мыло, полотенца."
"Раньше в баню только условники ходили. Да и то не все. Теперь, в отмытую, милиция наведывалась регулярно.
Дашка и сама тут мылась вволю. Теперь она ходила в белом халате, в прозрачной косынке и была очень довольна собой.
Нынче не только фраера, даже фартовые пытались с нею заигрывать. Не хамски — за сиську щипнуть, а под локоток поддержать иль к плечу ее, пахнущему свежестью, прижаться щекой.
Дарья хорошо знала цену мужичьей похоти и гнала всех прочь от себя.
Одному, самому нахальному, в ухо залепила. Тот, не выдержав, сказал ей вполголоса:
— Чего кобенишься? Иль не живая, мужика не хочется? Пусти на ночку. Я тебе настоящую парную устрою. Не пожалеешь, — похлопал себя ниже живота.
Долго смеялись мужики над незадачливым ухажером. Говорили, что Дашка из него яичницу всмятку сделала, а потом пол в предбаннике фартовым мыла.
Так иль нет, только повторять такие вольности теперь не решались. И удивленно наблюдали:
— Уж не на участкового ли зуб точит? Что-то уж слишком зазналась баба…
— Участковый к ней раньше всех подкатывался, да она его еще тогда отшила.
— А на кого она зарится? Не может баба никого не хотеть. Такого не бывает. Не может Тихона до сих пор помнить. Кого- то держит на примете. Только кого? — пытались угадать условники. И каждый остановил выбор на самом себе. Входя в баню, шутили: — Дарья, спину потрешь? Даш, пошли попаримся, — и, получив березовым веником по задницам, смеялись незлобиво и вкатывались в предбанник.
Баба и в этот день спешила. Надо управиться к полудню. В выходной особо много посетителей будет. Нужно все успеть. Протопить хорошенько, чтоб всем пара хватило. Все отмыть, отчистить до блеска. Лавки и полки дожелта отскоблить. Мочалки и веники развесить для продажи. Зеркала протереть. Полотенца прогладить. И себя в порядок привести. Чтоб, глядя на нее, мужикам захотелось стать такими же свежими, чистыми.
Дарья едва свернула к бане, как приметила милицейскую машину, тихо въехавшую с дороги, ведущей из тайги.
«Куда это их в такую рань носило?» — подумала баба.
Тут же ее позвал Дегтярев:
— Зайди через пяток минут…
Указав на троих мужиков, ничего не объясняя, спросил:
— Кто-нибудь из них знаком?
Дашке будто в глаза грязью брызнули. Вспыхнула. И, побледнев, сказала зло:
— Со всеми, как и с тобой, спала!
Дегтярев закашлялся от неожиданности.
— Меня не ваша постель интересует. Я о другом. Посмотрите не торопясь.
