Дашка с глубоким вздохом переваливается через сугроб, окутанный морозным туманом. Белесый полумрак пурги лишь немного освещает ее подошвы в валенках — она ищет свой дом в этом бездонном белым хаосе, но чуйка не справляется со сложившейся ситуацией. Ветер гонит Дашку как по тюленьому бочковатому льду, и каждый шаг становится опаснее предыдущего....
Мне эту шкуру, почитай, семнадцать зим снимали. Кому не лень. Я уж и бояться устал. Она ведь опосля каторги к костям так и не приросла. За жизнь держатся те, кто в ней что-то хорошее оставил и помнит. Оно держит за сердце цепями. А я что оставлю опосля себя? Разве вот Стрелку. Ей я нужон покудова, но и она забудет, — вздохнул печально. — А этих злыдней приютил от великой усталости, чтоб не докучали мне и не ускорили смерть мою.
— Какую Стрелку? — встревожился участковый.
— Рысенка взрастил. Девку. Назвал вот так. Она смышленая, все понимает.
— Но почему ты через соседа не передал мне ничего? Ведь мог намекнуть, что с самой зимы бандюги живут.
— Не подпускали меня к телеге близко. Спасибо Кузьме твоему. Выручил он меня… Редкой души человек. Дай ему Бог здоровья.
И Дегтярев покраснел до макушки. За работой, хлопотами и заботами забыл о человеке, который помог, подсказал. И едва вернулся в Трудовое, позвонил в Поронайск. Рассказал о подробностях ареста банды, о Кузьме. Там все оформили рапортом-телефонограммой.
А под вечер, получив разрешение руководства, пошел к печнику, заканчивавшему очередную печь.
— Слезай! — позвал его с крыши Дегтярев.
— Погодите минуту! Еще один рядок выложу, — улыбался Кузьма, основательно укладывая кирпичи.
Начал складывать эту печь условником, а закончил — свободным человеком. Завтра уедет домой. Уже и документы его готовы. А вещи… Какие вещи у условника? Паспорт, справка, деньги на проезд — все в карман уместится. Ноги в руки и бегом.
Когда участковый сказал печнику, что за помощь в поимке опасных преступников он освобожден от дальнейшего отбытия наказания, Кузьма едва не потерял дар речи от радости.
Последняя ночь в Трудовом. Короткие сборы.
Наутро печника не добудились. Он был мертв… Все работяги спали, и никто не знал, входил ли кто этой ночью в барак. Убит иль сам умер от радости, не пережив ее. Такое, как слыхали, тоже случалось иногда.
— Он нас выручал. Спасал от фартовых. А свою беду не почуял, — вздохнул кто-то из работяг.
А участковому вспомнилась угроза в адрес печника, брошенная убийцей Тихона на Трофимычевой деляне,
— Нет.
Когда сообщал в Поронайск о смерти Кузьмы, узнал, что во время эгапирования из Трудового один из преступников по кличке Сова совершил побег. Двое других прибыли к месту совершения следственных действий…
— Это тот недомерок сбежал? — удивился Дегтярев.
— Он самый.
