В общем, кто первым освободится, тот и поедет к Волковой. В отделе полно молодых сотрудников, но Сережка Зарубин как порассказал, какая она из себя, эта сестра Риттера, так стало ясно, что иметь с ней дело должен опытный опер.
Риттер Короткову не нравился. Этому не было объяснения. Просто не нравился – и все тут.
– Я приехал в мастерскую к Ларисе, в Большой Харитоньевский переулок. Открыл дверь своим ключом и увидел ее…
– Вы сразу открыли дверь или сначала позвонили?
– Позвонил, но мне никто не открыл. Тогда я воспользовался ключом.
– Зачем вы туда приехали? Вы договаривались о встрече?
– Господи, я ведь объяснял уже! Лариса не ночевала дома, целые сутки от нее не было вестей, и я начал искать ее. В первую очередь, разумеется, в мастерской.
– Вот на этом давайте остановимся подробнее, Валерий Станиславович. Когда вы в последний раз видели жену?
– Во вторник утром. Я уходил на работу, а она еще спала.
– И после этого…
– После этого я ее не видел. Только разговаривал с ней по телефону.
– Когда именно?
– Во вторник днем.
– А точнее?"
"– Примерно часа в три – в половине четвертого.
– Вы ей позвонили или она вам?
– Я позвонил ей в мастерскую, она сказала, что работает и что у нее все в порядке.
– А что-то могло быть не в порядке?
– Послушайте, не цепляйтесь к словам! Это обычный разговор, когда один человек спрашивает, как дела, а другой отвечает, что все нормально, все в порядке. Обычный разговор, понимаете?
– Понимаю, понимаю. Лариса Сергеевна не сказала вам, когда собирается вернуться домой?
– Нет, не сказала. Когда она усиленно работает, такой вопрос не имеет смысла. Она не чувствует времени. Поэтому я не забеспокоился, когда она не пришла домой ночевать. Я был уверен, что она спит в мастерской.
– Вы в тот день больше ей не звонили?
Вопрос Риттеру не понравился, хотя был, на взгляд Короткова, абсолютно невинным. Во всяком случае, пауза, которую взял муж потерпевшей, совсем крохотная пауза, от Юры не укрылась.
– Нет, не звонил. Лариса не любит… не любила, когда ее отрывают от работы.
– Хорошо. Когда вы начали беспокоиться?
– Вчера. В среду вечером, – зачем-то уточнил Риттер, сосредоточенно разглядывая безупречно ухоженные руки, с широкими ладонями и корявыми короткими пальцами.
– Почему? Вы же были уверены, что ваша жена работает. Или нет?
– Она продолжала не отвечать на звонки и сама ни разу не позвонила ни мне, ни моей матери. Это на нее не похоже. Тогда я решил поехать в мастерскую и посмотреть, все ли в порядке. Может быть, телефон не работает.
– Валерий Станиславович, я прошу вас отнестись к моим вопросам более серьезно. Я ведь не развлекаюсь тут с вами, мне нужно преступление раскрывать.
– Я не понимаю вас, Юрий Викторович…
– Вы очень хорошо все понимаете.