Юрик, захваченный зрелищем на экране, не отрываясь смотрит. Ярослав толкает его локтем: "Сейчас! Смотри!" Он ныряет в озеро с красивой индианкой, обнаженной и прекрасной как богиня. Классное действие, дышать становится трудно от возбуждения.
Каким-то чудом сумели выжить только Ярослав и Кеша. Первый цел и невредим. А второй получил пулю в бок. Должен выжить, хотя... Душманов больше нет. Всех выбили. Но какой ценой...
Кеша бессильно опустился на землю. Ярослав должен был немедленно оказать ему первую помощь. Но он медлил. Не все афганцы убиты, есть раненые. А в его положении нельзя оставлять их в живых. И даже не в злости дело. Раненый зверь – самый опасный зверь. Ему нечего терять. А силы в них еще хватит, чтобы поднять автомат или сорвать чеку с гранаты.
Но уже через три минуты он смог заняться Кешей. Тот уже приложил к ране ватно-марлевый тампон из индивидуального пакета. Но этого мало. Ярослав вскрыл свой пакет...
– Спасибо тебе, братан! – страдальчески поморщился Кеша. – Видел я, как ты моего «духа» снял. А я думал, мне хана. Вижу, целится в меня, аж руки онемели... А ты его завалил. И сила появилась... Учти, братуха, я у тебя в долгу.
– Доживем...
Ярослав хотел ободряюще улыбнуться. Но будто какой-то ступор в лицевых мышцах. Не мог он сейчас улыбаться. Не до того. Слишком много чужой крови на нем...
– Знаешь, а мне в госпиталь дорога. Ничего, если я месяц-другой в тылу перекантуюсь... Уже в госпиталь хочу. Чтобы медсестры молоденькие, чтобы вокруг тишина... В госпиталь меня отвезут. Как же я долги тебе отдам?
– Ты о долгах не думай. Ты о себе думай...
Ярослав вытащил изо рта зажженную сигарету, сунул в рот Кеше.
Опорный пункт душманов был уничтожен. Ярослав дождался своих. Кешу отправили в тыл вместе с ранеными. А он сам остался в строю... Битва за перевал Сети-Кандав продолжалась.
Перевал был взят двадцать восьмого ноября. Снова переговоры с лидерами племени джардан. И опять эти переговоры ни к чему не привели – шестнадцатого декабря по Ургунским горам и ущельям прокатилось эхо артиллерийской канонады.
"Ярослав уже считался «дедом». Ему присвоили младшего сержанта, поставили над отделением. За стойкость и мужество, проявленные в бою, он был награжден орденом Красной Звезды. Но более всего он был бы рад, если бы его отпустили домой. Хотя бы в отпуск.
