В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Иногда я достаточно холодно, включив внутреннего циника, отмечала какие-то мелкие детали в его поведении, которые работали на образ мужчины моей мечты. Момент осознания, что это не работа на образ, а вот именно такой он и есть, пришел ко мне, когда мы доехали до города.
Остановиться на ночлег нас пригласил местный мэр. Город был не такой уж маленький. Мэр не был простолюдином, правда, не относился и к титулованному дворянству.
Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами…
Огромный мощеный двор, тщательно вычищенный от снега и посыпанный песком. Двери в трехэтажный особняк распахнуты – нас ожидают. Дверцу кареты открыл лакей, и брат Вальм, поправив шубу, аккуратно спустился по откинутым ступенькам. А я на мгновение застыла в распахнутых дверях…
…Из ноздрей рыжей кобылки валил пар, а Оскар, держа ее под уздцы и ожидая конюха, ласково похлопывал ее по шее и что-то говорил на ухо.
Крепкая, но очень ладная фигура. Густые отросшие волосы он откинул назад. А сквозь легкую щетину я видела смугло-румяную щеку и четкий очерк скулы. Кобылку подхватил под уздцы конюх, а Оскар резко развернулся к карете - так, что взметнулись волосы, сделал пару шагов и протянул мне руку.
-- Ты устала, Мари? Сегодня сможешь отмыться и отдохнуть, а все дела отложим на завтра.
Он устал за дорогу значительно больше меня – ехать среди пуховых подушек, в окружении обернутых в ткань теплых кирпичей, грелок и меховых пледов все же было значительно легче, чем верхом. А если учесть, что он только начал обучаться, думаю, он устал гораздо сильнее, чем я.
Я оперлась о крепкую ладонь в большой кожаной перчатке, посмотрела ему в глаза и первый раз подумала про себя: «Это мой муж, и я его люблю.»
Именно в этот момент между нами и проскочила та самая пресловутая искра, сотни раз описанная в дамских романах.
