В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
– «По его годам – уже бы и свою семью можно».
Она отхлебнула чая и посмотрела на лицо Оскара, но так и не поняла, понял он ее слова или нет. После болезни малыш сильно изменился, и она по вечерам молилась милосердной Афите, прося сохранить разум сына.
Ребенка своего она любила до беспамятства и сейчас, замечая как он резко повзрослел после болезни, все еще испытывала опасения, как бы не потянуло мальчика к прошлой развеселой жизни.
То, что сегодня он кинулся к этой самой Мари, ее вовсе не пугало. Правда, прачки славились скандальными характерами, зато и духом были крепки.
Слишком недолгим был период спокойной жизни у Оллы, и она все еще боялась возврата к прошлому. Конечно, сына она принимала любым, даже когда он вел себя, как скотина, отбирая у нее последние гроши на опохмелку, но она принадлежала к той когорте женщин, кто все простит любимому детищу и оправдает каждый его поступок.
«Ну что, молоденький совсем был, наглупил… Да и эти – она неодобрительно нахмурилась, вспоминая «друзей» сына – только и норовили за его счет выпить да погулять. А он ведь всегда хорошим мальчиком был. Это ведь не со зла меня тогда ударил, это в нем хмель говорил»."
"К сожалению, материнская любовь зачастую слепа, и Олла вовсе не была исключением. Сейчас она искренне беспокоилась за то короткое и радостное благополучие, в котором они прожили последние две седмицы.
Оскар допивал чай и думал о том, что завтра ему предстоит совсем непростая беседа. Он испытывал жалость к девчонке, но в то же время сильную радость от того, что нашел в этом мире хоть кого-то, с кем можно нормально разговаривать, не следить за каждым словом, обмениваться информацией.
Информация и сторонний здравый взгляд вообще казались самым важным.
В начале девяностых, когда появилась возможность выезда за границу, он, конечно, сам не ездил – денег не было, но несколько раз слышал, что русские, встречаясь где-нибудь на улочках Парижа или Монреаля, радовались друг другу, как близким людям. Даже если один из них был нищий студент по обмену, а второй нормальным быковатым братком.
