В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Да и стоит подумать, что с ее домом делать, неровен час – обворуют, – затем, уже обращаясь непосредственно к Мари, она спросила: -- Деточка, ты же в стае?
Мари неопределенно пожала плечами и ответила:
-- И я, и мама были в стае, но у нас это не наследственное, так она говорила.
-- Нам нужно пожениться, мам, – вмешался Оскар. – И я хочу, чтобы Мари больше не работала прачкой. Что это за жена, которая на целый день уходит?
Олла понимающе закивала головой. Действительно, не дело, чтобы молодая жена отсутствовала дома целыми днями.
-- Мама, ты не волнуйся, но я Мари рассказал про то, что у меня после удара по голове с памятью проблемы. А сама она… – он кивнул головой в сторону молчащей девушки. – Ну, ты же видишь, она молодая совсем. Ты уж нам подскажи, что и как лучше сделать.
Этого Олла совсем уж не смогла вынести – горло перехватил плотный обруч, она с трудом, прошептав: «Я сейчас вернусь», выскочила из дома.
-- Куда это она? – Мари смотрела с удивлением.
Оскар неопределенно пожал плечами и ответил:
-- В туалет наверное, – потом встал, раздраженно прошелся по комнате и спросил: -- Тебе не кажется, что все эти разговоры о потере памяти звучат чудовищно фальшиво?
Мари закивала головой, подтверждая, и ответила:
-- Вот-вот, я тоже себя чувствовала в это время полной дурой. И мне все время казалось, что Нерга начинает подозревать.
А в это время, стоя на полпути к туалету, Нерга торопливо покрывала свой рот священной «решеткой молчания» и, мысленно возносила благодарность могущественной Афите, великому Арсу, милосердной Маас и всем остальным богам, которых только смогла вспомнить.
«Всемогущие и Всеблагие! Пусть все останется так, как есть! Я, недостойная, готова вам хоть жизнь свою отдать, лишь бы мальчик мой к прежнему не вернулся!»"
"Вечер прошел в разговорах.
-- Да нет же, Оскар, мы же не высокородные, чтобы по полгода траур выдерживать! Седмица, ну, может, две, это обычный траур. Вот через две седмицы и сходите в храм, – с беспокойством глянув на сына, она добавила: -- Только жрецам надо будет серебрушку отдать. У тебя осталось ли?
Перешли к следующему вопросу.
-- Даже не знаю, детка, – Олла с сомнением пожала плечами.
