Или у меня не может быть своих друзей, которых я могу пригласить в гости? Ах да, это же ТВОЙ дом. Извините, Вашу мать гребаное Величество, что не согласовал это с Вами и не получил особого разрешения.
Макс хлопает дверцей навесного шкафчика и обходит Женю, направляясь из кухни в коридор. Да что с ним вообще происходит в последнее время? Женя не может понять, почему Макс вдруг так завелся на ровном месте. Неужели он действительно видит это подобным образом? Но пересилить себя невозможно и у Жени внутри просыпается негодование в ответ на несправедливые обвинения. Особенно после всего, что он для него сделал.
— Мне не похрен, катаешься ты или нет. — Предостерегающе жестко произносит Женя, выходя за Максом в прихожую. — Если бы это было так, ты бы до сих пор шугался своего мотоцикла, боясь к нему подойти! И если бы мне было все равно, я бы не отвез тебя на автодром! Или это не я заставил тебя заниматься с тренером на треке?!
— Ты! Вот именно, блядь, ты! — Взрывается Макс. — Везде и все — ты! Сам решил, сам спланировал, сам сделал… Когда ты спрашивал моего мнения? Хоть раз? Когда оно вообще было тебе интересно?
— Потому что я знаю тебя достаточно хорошо для того, чтобы определить, что для тебя будет лучше!
— Да хватит меня опекать, как ребенка! Я не часть твоей продуманной жизни, которой ты занимаешься, как своим рестораном, командуя как и что делать! Я такой же, как и ты! И у меня есть своя собственная жизнь! И свои цели, и свои желания тоже! И если тебе они иногда кажутся не такими важными, как твои собственные, это еще не значит, что так и есть! Может, попробуешь как-нибудь ради разнообразия подумать над этим? А заодно и над границами своего и моего личного пространства! — Макс быстро обувает сланцы, сгребая с полки в прихожей пачку сигарет и зажигалку.
— И далеко ты собрался? Макс?
Ответом Жене служит громкий хлопок входной двери. На настенных часах начало двенадцатого ночи. Просто отлично. Женя делает глубокий вдох и возвращается на кухню. Упираясь руками в разделочный стол, опускает голову, прикрывая глаза. Очень тихое эхо внутреннего голоса робко замечает, что Макс кое в чем прав и некоторые из его обвинений были не так уж и безосновательны, но гордость и собственное эго не позволяют прислушаться к этим мыслям. Женя справедливо полагал и до сих пор считает, что отдает больше, чем получает от Макса, уже давно смирившись с таким положением вещей. А оказалось, что тому отнюдь не нужны такие «жертвы». Наоборот, на него это… давит?
«Это не отношения, это сплошной геморрой, который ты нажил себе добровольно…»
Женя делает еще один вдох и бросает взгляд на пустой графин. Нужно отвлечься. Достает пачку чая, лимон, сахар. Ставит чайник.