Человек исчезает без следа в большом городе. Его поиски становятся запутанной историей, в которой каждый персонаж хранит свои секреты. Детектив должен распутать клубок лжи и обмана, чтобы понять, что на самом деле произошло с пропавшим мошенником и почему кто-то захотел его найти любой ценой.
– Только после знакомства с этой бешеной телкой я что-то не очень верю во всю эту святочную историю. Надо все проверять.
Звякнул колокольчик на входной двери. Макар и Сергей обернулись на звук, но в кафе никто не появился. И официанта по-прежнему не было. У Бабкина возникло чувство, что если заглянуть на кухню, его встретят стерильные белые поверхности без единого следа человеческого присутствия.
– А если я хочу еще мяса заказать, что делать? – пробормотал он.
– Смириться. Скоро за центнер перевалишь.
– Это мышцы. Ладно, давай к делу. Сегодня успеем с любовницей побеседовать, как думаешь?
– Надо бы. – Макар озабоченно взглянул на часы. – Расскажи быстренько про голубятню. Я так понял, никакого выхода на арендаторов птиц у нас нет?
– Ага. Только две приметы: татуировка и широкие шнурки на кедах. Обувь я бы сразу отмел, она нам ничего не дает. Сейчас этих разновидностей кед – сотни. И половина с широкими шнурками. А вот насчет татушки можно поломать голову.
Он придвинул к Илюшину раскрытый блокнот.
– «Энд дестрой», – прочитал Макар. – Что-то знакомое…
Он защелкал пальцами, пытаясь уловить воспоминание. Тем временем Сергей подошел к барной стойке и постучал по ней ладонью, сперва деликатно, затем настойчивее. В такт ударам мелодично зазвенели бокалы над его головой.
– Эй! – крикнул Бабкин. – Шеф!
– …дестрой, дестрой… – бормотал Макар. – Где же я это…
– Господа хорошие! – не унимался Сергей.
– …буквально ведь недавно попадалось…
– Накормите страждущего!
– А, да какого черта! – Илюшин открыл на планшете поисковую программу.
– Хозяева, есть здесь кто-нибудь? – взывал Бабкин.
Макар застыл над строкой ввода. Он ненавидел забывать. Эта прореха в памяти, ощущаемая как вмешательство извне, эта когтистая лапа времени, выцарапывавшая из его мозгов мелкие камешки воспоминаний, вызывала острую досаду. Не смей лезть, не трогай! Это мое!
– Накормит меня сегодня кто-нибудь?
Энд дестрой, энд дестрой… Лозунг? Слоган? Воспоминание дрейфовало где-то на поверхности омута, недалеко от берега. Но длины сачка не хватало, чтобы выудить его.
«Вот как подступает старость. Ты еще в центре на снимке, но забыл, в какой день это снято».
Бабкин печально выстукивал кулаком по барной стойке «We Will Rock You». Он прошел стадии гнева, торга, отрицания и теперь находился на той ступени, когда человек лишь смиренно спрашивает, отчего именно ему довелось оказаться игрушкой в руках судьбы."
"Слушая, как он хрипло подпевает Фредди Меркури, Макар вдруг вспомнил.
