В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь.
– «Металлика»! – он хлопнул по столу так, что подпрыгнула чашка. – «Seek and Destroy», одна из самых популярных песен! Эй, Серега! Наш парнишка фанат «Металлики».
– А я фанат бифштекса с жареной картошкой, – отозвался Бабкин.
Когда первая эйфория прошла, Илюшин огорчился. Он так отчаянно выуживал это воспоминание, что приписал ему почти магические свойства. Казалось, стоит вспомнить, откуда слова татуировки, и они поймут, где искать ее обладателя.
Но набить на руке название песни способен любой фанат.
«Мог бы и не мучиться, а сразу пойти в гугл».
– Да придет сюда кто-нибудь или нет? – безнадежно спросил Бабкин.
– Ты неправильно делаешь. – Макар поднялся. – Мы хотели бы рассчитаться, – вежливо сказал он в пустое пространство. – Если вас не затруднит, принесите счет.
Дверь подсобного помещения распахнулась. Женщина, туго обтянутая поварской курткой, шмякнула на стойку мятый чек, рявкнула «закрыто на спецобслуживание» и безвозвратно канула в черную глубину коридора.
Макар и Бабкин переглянулись. Помолчали.
– Недооценил я твою способность выбирать странные места, – сказал Сергей.
Глава 8
Позже Гройс не раз изумлялся тому, с каким невероятным хладнокровием действовала Ирма. Словно на внутренней стенке черепа у нее был прописан план с подпунктами, как для школьного сочинения, и едва осознав, что произошло, она принялась следовать ему. Эта женщина потеряла душевное равновесие, когда он показал ей пару-тройку трюков, которым обучил ее пса. Но оказавшись с трупом убитого ею человека на руках, она повела себя как хорошо обученный солдат.
Правда, сначала были три минуты.
– Дура ты, дура, – сказал Гройс. – Он же мертвый.
Ирма недоверчиво взглянула на него. С легкостью сунула старика под изгородь, точно он был мешком, набитым соломой. Именно так он себя и ощущал, разве что внутри гремела не солома, а сухие кости. И толкнула несчастного таджика сильнее, так что он перевернулся и немного сполз вниз.
Что там увидела Ирма, Гройс из своего положения никак не мог разглядеть. Зато он видел ее лицо.
Она отступила на шаг, с губ сорвался короткий невнятный звук. И застыла с удивленно приподнятыми бровями и полуоткрытым ртом.
– Вызови «Скорую», – посоветовал снизу Гройс. – Может, я ошибся!
Ирма не ответила. Он попытался встать, озадаченный ее долгим молчанием, и обнаружил, что подвернул ногу.
– Эй ты! – он повысил голос. – Слышишь?
Очнись!
Ирма стояла неподвижно.
