В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
Она превратит Гройса в женщину. Славную старушку, дремлющую в машине. Сложенная коляска помещается на заднем сиденье, и даже если ей встретится дотошный полицейский, у него не вызовет сомнений ее объяснение: она везет бабушку в больницу. Бабушка давно в деменции, только спит, ест и ходит под себя.
Никто не захочет проверять, правда ли это.
Всем плевать на стариков.
Ирма завезла коляску в дом. На чердаке среди старья, помнится, были юбки, вязаные кофты и несколько платков унылой расцветки. Они ей пригодятся.
Да, но чем убить?
Застрелить? Но зачем поднимать шум?
«Молотком для отбивания мяса, – шепнул внутренний писательский голос.
Ирма почувствовала прилив вдохновения. Как замечательно она все придумала! До чего жаль, что нельзя описать все это в книжке. Она вдруг осознала, что больше всего ей хотелось бы похвастаться не перед абстрактными читателями, а перед самим Гройсом. Он бы оценил ее план.
На той же волне светлой радости Ирма приготовила для пленника овощной суп. Хотелось сделать ему приятное, позаботиться о старом дурне. Сперва ей показалось, что суп пересолен, но Михаил Степанович съел две тарелки, нахваливая ее стряпню, и Ирма снова расцвела.
Потом он диктовал свою очередную историю, она слушала, посмеивалась и не могла отделаться от мысли, какой он все-таки милый. Это непреодолимое обаяние смерти… Даже такую тварь, как Гройс, оно делает симпатичнее.
«Умрет – будет выглядеть совершенно как святой».
Какой-то частью своего сознания она понимала, что этот маятник, раскачивающийся от ненависти к умилению, отсчитывает очень странное время. Но часы уже были заведены, а прочее не имело значения.
С ней творилось что-то ненормальное. Ее рот то и дело съезжал на одну сторону – Гройс был уверен, что это тик, пока не осознал, что это улыбка и адресована она ему. Его продрал озноб.
– Сладкого хочется, – внезапно сказал он. – У вас есть шоколад?
Ирма сказала, что шоколада нет.
Старик надулся.
– Есть печенье, – предложила она.
– Печенье ешьте сами!
– А вы не грубите!
Он обиженно закутался в плед и сообщил, что на сегодня с историями покончено. Он устал. Ему не дают самой простой еды, высмеивают и не относятся к его желаниям всерьез. Он думал, они партнеры. Он думал, она его уважает.
Ирме стало смешно. Господи, ну в самом деле – капризный ребенок! Ноет, хочет сладкого и пытается брать ее измором.
– Принесу я вам шоколад.
