В тени кленов и лип, где Михаил Гройс провел долгую прогулку утрою дня, ожидая своей судьбы. В кофейне он встретится с массажистом, а вечером – с теми, кто готов предложить ему последнюю возможность в жизни. Ключ к решению всех загадок за закрытыми дверями найдется именно здесь....
Внезапно он лягнул ведро и пошел вокруг постели, покачиваясь, точно сомнамбула, глядя перед собой невидящими глазами и вытянув свободную руку.
Длины цепочки хватило на три шага. Целеустремленное движение Гройса закончилось, когда его дернул наручник. Старик рухнул и, уже упав, задел ногой кадку с фикусом.
Ирме было не до растения.
Выпучив глаза, она смотрела на зловонную желтую лужицу, разливающуюся по полу. Отвращение пригвоздило ее к месту. Тревожная лампочка мигала красным, отчаянно надрывались сирены: «Опасность химического заражения! Опасность химического заражения!»
Моча на ее линолеуме!
Она бросила короткий взгляд на старика, закатившего глаза, и рванула на кухню.
Вернувшись в комнату, она кинулась вытирать лужу. Маска не спасала от вони. Ирме казалось, что моча успела впитаться в линолеум, и она ожесточенно терла его, пока не заныли плечи.
Лишь тогда она вспомнила про Гройса.
Старик лежал без сознания, ногами прижимая несчастный поваленный фикус. Ирма хотела всего лишь похлопать его по щекам, но от злости влепила такую пощечину, что бедняга дернулся и пришел в себя. В открытых глазах мелькнуло непонимание.
– Что? Где я? Что случилось?
– Вставайте! – Она с силой вздернула его за шкирку. – Вы что, с ума сошли? Не могли предупредить меня, что плохо себя чувствуете?
– Я сам не сразу понял, – оправдывался Гройс. – Это из-за голодовки…
– Лежите и не смейте вставать.
Она яростно скомкала грязные тряпки. Выкинуть, выкинуть немедленно вместе с ведром!
– Только не в утку! – заныл старик. – Больше не повторится, обещаю!
Ирма его не слушала. Залить мочой ее пол! Дрянь какая!
Если бы она не была в таком бешенстве, то обязательно задала бы себе вопрос: как могло случиться, что фикус, который должен был опрокинуться в другую сторону, оказался под ногой Гройса.
Но ярость на время лишила ее способности соображать.
…Оставшись один, Гройс неторопливо размотал с запястья длинный шнур с шариком на конце. Он плел его с самого утра, выдергивая нитки из шерстяного пледа. Шнур получился прочным. Старик утяжелил его засохшим хлебным мякишем и два часа тренировался попадать в цель."
"У южноамериканских индейцев есть оружие – бола. К веревке длиной около метра охотники привязывали камни на обоих концах.
