Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
— Он не справился, может, справитесь вы. Думайте.
Встал, уйдя так незаметно, словно и не было. У меня в горле пересохло, потянулась к стакану с водой, пальцы снова чуть дрожат. А Давид, как ни в чем не бывало, ложкой разлолил пироженное пополам — война войной, обед по расписанию.
— Ты ничего не скажешь? — не выдержала я.
— Скажу. Мне кажется, губернатору нужна жена.
Сердце пропустило несколько ударов, потом забилось с новой силой, ещё сильнее.
— Шлюха?
— По — моему, шлюха и бандит лучшее, что могло случиться с этим городом…
Эпилог первый.
Давид.
Наша свадьба была тихой.
Мы пригласили только близких, решив отпраздновать без лишней помпы.
На Славке было шелковое платье с открытой спиной, облегающей ее стройную фигуру, в руках — букет белых пионов.
Когда она вышла ко мне, покрутившись, я понял: хочу ее, хочу прямо здесь и сейчас, и буду хотеть до тех пор, пока смогу трахаться, до конца жизни то есть.
— Ты без белья? — ее глаза сверкнули:
— Под таким платье оно было бы видно, — и улыбнулась.
"Клянусь, если бы не гости, что ждали нас, я бы оттрахал ее прямо сейчас. Вместо этого провел по бедру, ощущая приятную гладкость ткани, сжал сильнее.
— Помнешь же, — покачала она головой, — пойдем, нас ждут.
Мы взялись за руки, спускаясь на первый этаж нашего дома. Официально нас поженили в ЗАГСе еще утром, без нашего участия, и паспорта с печатью уже лежали среди моих бумаг.
Просторная гостиная была украшена цветами, никакой лишней мишуры, в которой я бы чувствовал себя неуютно.
Мы подошли, и Слава мягко прижала его к себе, обозначая, что мы семья. Все трое.
Я опустил свою ладонь на плечо сына; я хотел, чтобы он чувствовал и мою поддержку тоже.
— Дорогие гости, мы собрались сегодня здесь на церемонии бракосочетания Давида и Мирославы…
Речь регистратора я не слушал. Смотрел на Славку, такую охуительно красивую, и видел в ее глазах то, что трудно когда-то было вслух сказать, чтобы не счесть себя сопливым романтиком.
— Согласны ли вы, Давид, взять в жены Мирославу?
— Согласен, — кивнул я, кивнула в ответ и Слава. Сережа взял подушку с кольцами из рук регистратора и протянул ее нам, он так крепко ее сжимал, чтобы не уронить, что побелели его по-детски тонкие ещё пальцы.
Я взял тонкий ободок белого золота с россыпью бриллиантов и одним, большим, — в центре, и надел его на безымянный палец.
