Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Какая-то фраза, какой-то факт, который уловить не мог никак, но из-за этого Славкины слова вызывали сомнения. Как и все ее появление в целом.
Дома прошёлся по квартире, вслушиваясь в ее тишину, а потом сел на кресло, вытягивая ноги. После секса была приятная усталость. От меня пахло Славкой. Лёгкий, ненавязчивый запах, с перчинкой.
— Вовчик, — позвонил своему начальнику охраны, — а поставь-ка ты за нашей девочкой пригляд. Кто приходит, кто уходит, кто звонит.
— Будет сделано, — коротко отрапортовал он.
Вовчик после недавнего покушения на меня выслуживался.
Ещё бы — пока они хлебала раззявили, меня Славка за ноги за гаражи тащила, это она мне жизнь спасала. Другой вопрос, что мои бойцы врагов положили и первые на место прибежали.
По хорошему, за такое надо было всю охрану менять нахрен, искать других людей. Второго шанса меня защитить у них могло и не быть."
"Но я не стал. Хер знает, почему, доверился Вовчику, может. Знал, что он за меня любого порвет. Да и искать новых сейчас было опасно.
Головная боль, что на время стихала, снова дала о себе знать. Запульсировало в районе гематомы, заныли швы. Я достал таблетку обезболивающих, выписанных врачом, запил минералкой в три больших глотка, а потом бухнулся в кровать. Так и остался лежать, не раздеваясь, а потом забылся до утра тяжёлым, беспокойным сном.
На следующий день зарядил дождь, мелкий, серый. Остатки грязного снега превращались в лужи, я смотрел на город из окна своего автомобиля по дороге в офис.
На работе скопилось немало дел, утро прошло в телефонных переговорах. На днях должен был состояться транзит оружия через наш город, и я отвечал за безопасность мероприятия. Теперь мои каналы покрывали все ближайшие регионы, на это потребовалось несколько лет, но результат того стоил.
Деньги. Просто огромные суммы, которых можно было добиться разве что наркотой, но ею я не занимался.
Впрочем, ни само оружие, ни войны я не любил. Для меня это был всего лишь бизнес, без нравственных или аморальных целей и прочей политической хуеты.
Я видел только цифры: доходы, расходы, маржа.
Все остальное — от лукавого.
В обед я спустился в ресторан, но поесть так и не успел: объявился Вовчик, правда, по телефону.
— Ты помнишь, что в Греции гонцу с плохими новостями отрубали голову? — сказал в шутку, но голос мой был серьезный.
