Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Не могу сдержаться и плачу. Не от боли. От дурацкой жизненной несправедливости. Сколько лет я мечтала, чтоб он «моя» сказал? И вот судьба принесла на блюдечке, да только все вывернув, ненавижу судьбу.
— Насиловать тебя буду, — говорит, ускоряя темп.
Чувствую — скоро кончит. Я все же стала влажной, и движения его сильны и резки. Чуть сжимаю влагалище, приближая его оргазм. Он стонет, ловлю отголоски его удовольствия, что дрожью по телу бежит.
— Не сможешь ты меня изнасиловать, — тихо говорю я, и глажу пальцами свободной от наручников руки его тёмные волосы.
— Почему это?
— Да я же и так твоя вся… Бери. Я люблю тебя.
— Врешь, снова врешь, — шепчет в мою шею Давид.
Перебираю пальцами его волосы. Вдыхаю его запах, крепкий мужской, с примесью табака и алкоголя. Ненавижу себя, за то, что понимаю — даже такие ворованные минуты все равно счастье.
Глава 16
Мне херово было.
И не от алкоголя, хотя и от него башка болит тоже.
Гадко. От себя противно. От ситуации.
Славка сидела возле батареи, подол задранный обнажал босые ноги. Заметив мой взгляд, она его отдернула вниз.
Боится. Боится, что снова как животное себя поведу.
Наверное, именно этот ее жест меня отрезвил.
Я злился на себя, что сорвался, что взял ее силой. Не привык раскаиваться в своих поступках, но здесь было другое. Тошно мне.
Я поднялся, поправив свою одежду, достал из кармана брюк ключи от наручников и Славку отстегнул.
Славка руку свою потерла, поморщившись. Затекла, видимо, от неудобной позы. Я ее ладонь перехватил. На изящном тонком запястье натёртый след от стальных оков, алая пометка.
Потёр осторожно, восстанавливая кровообращение, в глаза мы друг другу не смотрели.
Я все ещё был захмелевшим, но уже мог нормально думать. И мысли эти — один черт херовые.
— Так лучше? — спросил, выпуская ладонь. Слава все это время терпеливо сидела, не проронив ни звука, не сопротивляясь моим движениям.
— Лучше, — ответила она.
Я поднялся первым, помог ей встать.
— Где ванна знаешь. В гостевой застелено.
— И даже как собаку на цепь обратно не посадишь?
Не выдержала, подколола. В словах столько горечи, что утонуть в ней можно. Я Славке в лицо заглянул и тут же взгляд отвёл.
— Не посажу, не бойся.
Я до кровати дошел, бухнулся на нее прямо так, в шмотках. Краем уха слышал, как Слава по дому передвигалась.
Звуки чужого присутствия было непривычны.
