Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
И темно-серых обоев он не хотел бы, слишком мрачно. Он снова поглядел на мамину блузку, представил себе комнату с ярко-бирюзовыми стенами и подумал, что через три дня сошел бы с ума. Так какой же цвет лучше, а какой хуже? Как их сравнивать, по какому критерию? Один цвет лучше для женской блузки, другой больше подходит для мужского костюма… Головоломка какая-то. Как ни напрягал Хан мозги, ответа на вопрос он так и не нашел и понял, что отец его «развел», что его вопрос был очередной проверкой на сообразительность.
- Папа, я думаю, красный ничем не лучше и не хуже желтого, - заявил он. - Красный - это красный, а желтый - это желтый. Просто они разные.
- Умница, - Керим Джангирович просиял радостной улыбкой. - Ты совершенно прав, сынок. А теперь вспомни, что ты спрашивал насчет религий, и считай, что ответ ты получил. Ни одна религия не лучше и не хуже другой, просто они все разные.
В тот раз обсуждение темы «лучше - хуже» на этом и закончилось. Но отец и сын к ней вернулись, когда Оксана ушла к Аркадию.
- Неужели он настолько лучше меня, что можно было забыть все те годы, которые мы были вместе? - глотая слезы, твердил Хан. - Ведь десять лет, пап, десять лет! Мы никогда не расставались, только на время летних каникул, и то не всегда. Или ты, или Ксанкины предки старались достать по две путевки в лагерь, чтобы мы ехали вместе. Ну что, что в нем есть такого, чем он лучше?
- Сынок, - грустно вздыхал отец, - Аркаша не лучше тебя, а ты не хуже его. Просто ты - это ты, а он - это он.
