Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
Люди частенько теряют уверенность в себе и самообладание, когда следователь во время допроса вдруг проявляет странную и необъяснимую осведомленность о том, с кем человек парился в бане два года назад, сколько бутылок водки при этом было выпито и какого фасона купальник был надет на приглашенной девице.
Хан не мстил. Он всего лишь делал свое дело.
Он открыл ящик стола, достал фотографию Андрюхи Полякова, улыбающегося, веселого, такого живого, и долго смотрел на нее.
- Вот так, Андрюха, - произнес он вслух. - Вот такие дела. Я сделал все, что мог. Прости, если что не так.
Положил фотографию на место, вынул из сейфа початую бутылку водки и сделал большой глоток прямо из горлышка.
Он чувствовал себя виноватым перед всеми. Ему было жалко Таню. И очень горько."
