Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
Когда твой муж вернется, ты еще вспомнишь эти слова и скажешь мне спасибо. Подумай.
Море.
Одалиска - Морю, 25 ноября 2004 года
Спасибо тебе, Море. Спасибо за все. Костя не вернулся, но все равно спасибо. Ты моя самая родная. Ты - самая лучшая.
О.
Игорь Дорошин
Саша Вознесенский вернулся через три дня. По телефону он уже сообщил мне, что нашел Наталью Самойлову, в девичестве Новокрещенову, в городе Заводоуковске, и она сказала, что в феврале к ней приезжал некий молодой человек с расспросами про Витю Осипенко и Колю Кузнецова.
Светка буквально взяла меня за горло с требованием, чтобы встреча с журналистом проходила у нее дома.
- Ну а где вам еще встречаться? Ты сам говорил, что у него жуткая аллергия на кошачью шерсть, значит, твоя квартира отпадает. На улице холод собачий, декабрь все-таки. У него дома родители. Так где еще?
- Мы можем посидеть где-нибудь в нейтральном месте, - отбрыкивался я.
- Ну конечно! - презрительно фыркнула Светка. - А я как же? Ты что, собираешься отлучить меня от дела? Это после всего, что я для тебя сделала?
- И ты с нами в кафе посидишь. Хотя ради такой светской дамы, как ты, я, пожалуй, готов разориться на приличный ресторан.
- Еще чего! Я столько лет беспрерывно хожу на светские мероприятия и банкеты, что меня уже воротит от общепита. Когда действительно надо - тогда вопросов нет, но, когда этого можно избежать, я предпочитаю сидеть дома.
- Аделана! - огрызнулся я.
Это была моя маленькая месть за ненавистного «Гарика». Впрочем, против эклеров я совершенно не возражал, а Светкин ореховый торт неизменно вызывал у меня искреннее восхищение. Восхищение было настолько глубоким, что от торта я обычно отъедал не меньше половины.
Прилетевший из Тюмени Саша так обрадовался, когда я предложил ехать к Светлане, что я прямо-таки начал подозревать… В конце концов, это для меня она - соседка и друг, но для других-то мужчин она - женщина, да еще какая! Впрочем, возможно, Вознесенский просто голоден и хорошо помнит, что у Светки кормят обильно и чрезвычайно вкусно.
- Рассказывай, - потребовал я, едва мы уселись в машину.
