Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
- Нет, - сразу же отрезал я.
- Почему?"
"- Не хочу. Я рассказал тебе просто потому, что ты спрашивал, как меня с моей музыкальной предысторией занесло в участковые, а вовсе не для того, чтобы ты об этом писал.
- Но почему? - не сдавался Вознесенский. - Тебе же это никак не повредит.
- Ты думаешь? - усмехнулся я. - У меня, между прочим, есть начальники, которые очень не любят, когда про их подчиненных пишут в газетах, а про них самих ни слова не говорят. И вообще, Саня, мне не нужна публичность.
- Ты все-таки подумай.
- Хорошо, - согласился я, не желая углубляться в спор, - я подумаю. Но не уверен, что надумаю что-нибудь другое.
Светка ждала нас с таким нетерпением, что даже на балкон выскочила, высматривая, когда мы подъедем. Саша накинулся на крохотные - на один укус - эклерчики, а я занялся своим любимым ореховым тортом и слушал историю про Наталью Новокрещенову, в замужестве Самойлову.
Наталья, как известно, тоже была сиротой и воспитывалась в том же интернате, что и Виктор Осипенко, и Николай Кузнецов.
А минувшей зимой внезапно объявился молодой мужчина приятной наружности и начал спрашивать про Виктора, дескать, давно ли виделись, да не приезжал ли, не давал ли о себе знать.
- А какая она, эта Наташа? Как живет, какой у нее муж? - с любопытством спросила Светка. - Расскажи о ней поподробнее.
